Колонны кривились, как тающие свечи, и преграждали путь, но оставались за невидимыми пределами взгляда искателя. Тень за ним росла, приближаясь к свечению, и не замедлялась перед падающими обломками, пока целая часть стены не обвалилась, разбросав свои неслышные штрихи на единственном видном пути. Нечто неожиданно затмило тот далёкий свет, и шаги тени растворились в тишине.
Без ориентиров и звуков стало пусто. Беспокойный искатель сделал шаг вслепую, и тот невидимый, пустой шаг означал для него весь мир. За одним последовал второй, затем третий, и эхо поспешило заполнить пустоту. Тьма начала двигаться и принимать причудливые формы. В них проявилась работа забытых каменщиков, высеченная из даров земли. Эхо подсказывало, куда идти, бережно касаясь этих усталых старых стен, напоминая им об их существовании и предназначении, которое очерчивало единственный путь искателя.
Когда манящий свет вспыхнул вновь, в самом конце зала проявился трепещущий силуэт, от которого искатель попятился и замер за одной из глыб упавшей колонны. Смиренное лазурное пламя очерчивало беспокойную фигуру, которая постоянно держалась к нему спиной: она была тонкой и элегантной, в длинном неровном платье, которое своими лоскутами напоминало грубо высеченную из камня имитацию шёлка. Она была не одна и властно говорила незнакомыми словами перед огнём, но тьма скрыла её компанию. Шорохи утихли вместе со словами, когда она остановилась, а чем больше искатель пытался её рассмотреть, тем ближе фигура становилась, пока она не повернула покрытую капюшоном голову. Лица у неё не было - только белая кость и две зияющие пустоты с дрожащими искрами вместо глаз. Внезапно пламя погасло, но белизна её облика, её высокая шея и костлявые руки отпечатались призраком на чёрном холсте темноты.
Невидимые ноги тут же унесли тень в другое место, но призрачная форма в лоскутах преследовала искателя - её взор повторялся в узоре стен и разжигал огонь в его груди. Он продолжал придерживаться теней и не останавливался, пока не заметил ажурную арку, что отличалась своей красотой в нежном нефритовом свете. Вокруг арки пестрились высокие листы бледной травы, на которых качался полупрозрачный жук. Возможно, именно это приятное видение он искал?
Оставалось только войти.
Проход через арку вывел искателя с тенью через пустые высоты в особенный зал, где правила лазурь и прятались ответы. Он шёл тайком в тесноте, пока его тень не упала на ряды продолговатых ящиков - ему хотелось проверить каждый из них, но лишь один был скован чёрными лентами и будто бы дрожал в нестерпимом ожидании стать открытым...
Тень вытянулась и заострилась в форме ножа. Стало холодно. Сковывающие ленты упали с металлическим лязгом, но крышка ящика не поддалась, будто её кто-то удерживал. Тяжесть потянула искателя вниз, когда совсем близко почувствовалось *её* призрачное присутствие. Она искала его. Она ждала его. Или он просто так думал.
Внезапно, подобно змее, искателя охватил безудержный страх - *она* была намного ближе, чем можно было подумать... Призрачная фигура без лица преследовала его тень, а он не мог ни спрятать её, ни отделиться, как бы ни пытался. Лоскутная напасть была уже в хранилище, она знала, что он здесь. Скоро она настигнет его. Убежать! Прочь, назад к арке, пока ещё есть время!
Искатель больше не искал. Огонь ужаса пылал в его груди. Защитникам сокровищ было не под силу спасти его от тянущихся к нему костяных пальцев, а он, чувствуя шок в своей голове, мог только смотреть на их приближение. Его тень пропала, оказалась засвечена, а он потерялся так сильно, что не мог себя найти... Лёгкость невидимых движений походила на полёт. Быстрее и выше, свободнее, чем бег! Было только одно направление - вниз. Падение, не полёт то было! Падение...
Кейтс...
* * * * * * * * *
Кейтс!
Он вспомнил своё имя. Как звонок, оно разбудило его и вернуло в тёмный уголок на вершине башни. Ощущения затяжного падения вместе с шумом в ушах растворялись без прощания. Мягкость атласных подушек с бескорыстной заботой держала его голову и развеивала призраков, что оставили его грудь в огне...
Кейтс сделал вздох и открыл глаза. Сон, который положил всему этому начало, оставлял крошечные фрагменты в его мозгу. Мимолётное чувство горения превратилось в холодные иглы, а после исчезло, теряясь в теплоте кожаной куртки, под которой он и спал. Сны всегда были для него спасением, теперь он не мог найти в них опоры.
Взор пробудившегося сфокусировался и показал просторное пространство в полумраке. Паутины, трепеща, украшали углы. Ржавые широкие трубы раскинулись вдоль стен, с различного рода конденсаторами и фильтрами. Их рыжие узоры смешивались с пятнами благородной патины в попытке повторить оттенки предзакатных облаков, ползущих через череду тонких окон. На подоконниках распустились цветки алоэ под присмотром одного кактуса, а над всем этим, почти под самой крышей, красовался большой круглый витраж. Волнистые лучи разделили на симметричные части его потрескавшийся узор с приоткрытой нижней половиной, в изгибе которой удобно устроился аккуратный силуэт знакомой тени в объятиях уходящего солнца. Она балансировала, тихонько покачивая своей ногой, а в центре её внимания были механические когти, фиксированные на запястьях. Их острота блеском отражала темнеющее небо, с которым готовились слиться её одеяния. Она заметила, что спящий уже не спал, и потянулась, щёлкнув когтем. Весёлый шёпот нарушил тишину сумерек, напомнив Кейтсу, что у него всё ещё есть уши: