— Никто ничего не украл, — пошутил я. — Скала на месте.
— Я почти забыл, — прошептал он.
Я переключил передачу и, случайно посмотрев вниз, увидел, что брюки мои как-то странно блестят. К тому же они стали обтягивать лодыжки, а манжеты исчезли. Я невольно бросил взгляд на свою рубашку. Она превратилась в черную куртку с серебряной окантовкой и широким поясом. По внешней стороне брюк тоже шла серебряная строчка.
— Кажется, я выгляжу достаточно эффектно, — заметил я в надежде услышать объяснение Рэндома.
Он ухмыльнулся, и я неожиданно обратил внимание, что он одет в коричневые брюки с красными лампасами и оранжевую рубашку с коричневым воротником и манжетами. Коричневая фуражка с желтым козырьком лежала рядом на сиденье.
— А я сидел и гадал, когда ты, наконец, заметишь, — сказал Рэндом. Как самочувствие?
— Лучше не бывает. Кстати, бензин на нуле.
— Слишком поздно, — ответил он. — Мы находимся в реальном мире, и работа с Отражениями отнимет слишком много сил, не говоря о том, что нас сразу обнаружат. Боюсь, придется бросить машину.
Ее пришлось бросить через две с половиной мили. Я съехал на обочину и остановился. Закатное солнце посылало нам прощальный поклон, тени удлинились. Я потянулся за ботинками, превратившимися в высокие черные сапоги, услышал, как под ними что-то звякнуло, и увидел относительно тяжелую серебряную шпагу в ножнах, ремешки которых идеально подходили к петлям на моем поясе. Рядом с сапогами лежал черный плащ с брошью-застежкой в форме серебряной розы.
— Ты, наверное, думал, что расстался с ними навсегда? — спросил Рэндом.
— Честно говоря, да.
Мы вышли из машины и пошли по дороге. Вечер был прохладен, воздух напоен терпкими ароматами. Солнце садилось, и на небе начали появляться звезды. Рэндом первым нарушил молчание.
— Не нравится мне это, — сказал он.
— Что ты имеешь в виду?
— Наше непонятное везение. Мы беспрепятственно добрались до Арденнского леса и проехали его, хоть Джулиан и сделал попытку нас остановить. Я начинаю подозревать, что нам намеренно позволили проникнуть в стан врага.
— Мне пришла в голову та же мысль, — солгал я. — Как ты думаешь, что это может значить?
— Боюсь, нас гонят, как зверей, прямо на охотника. По-моему, здесь дело нечисто.
Несколько минут мы шагали в полном молчании, затем я спросил:
— Может, засада? Послушай, как тихо в лесу.
— Не знаю.
Мы прошли мили две, и солнце скрылось за вершинами гор. Ночь была темной, небо усыпано бриллиантами звезд.
— Мы избрали самый неподходящий способ передвижения, — заметил Рэндом.
— Не спорю.
— И все же я боюсь вызвать лошадей.
— Я тоже.
— А как ты сам оцениваешь обстановку? — спросил он.
— По-моему, дело дрянь. У меня такое ощущение, что за нами следят…
— Может, уйти с дороги?
— Мне пришла в голову та же мысль, — вновь солгал я. — По крайней мере, если мы свернем в лес, хуже не будет.
Мы свернули в лес. Нас окружали деревья, валуны причудливой формы, высокий кустарник. А по небу плыла серебряная луна, похожая на большую лампаду, освещавшую ночь.
— Меня не оставляет чувство, что наша затея обречена на провал, — сказал Рэндом.
— Ты веришь своим чувствам?
— Вполне.
— Что тебя беспокоит, брат?
— Слишком быстро мы очутились рядом с Амбером. Мне это не нравится. Назад дороги нет, а управлять Отражениями в реальном мире невозможно. Нам остается рассчитывать лишь на наши шпаги. — (На его поясе висела короткая, с орнаментом на ножнах, шпага). — И я считаю, мы очутились здесь не против воли Эрика, а согласно задуманному им плану. Сделанного не воротишь, так что творить тут не о чем, но я предпочел бы, чтобы нам пришлось сражаться за каждый дюйм пути.