Я был принцем Амбера. Нас было пятнадцать братьев, но шестеро погибли. У нас было восемь сестер, но две, а может, четыре, тоже погибли. Почти все свободное время мы проводили, путешествуя по Отражениям или обитая в наших собственных Вселенных. Вопрос был чисто риторическим, хоть и являлся одним из основных в философии: может ли человек, обладающий властью над Отражениями, создавать свои собственные Вселенные? Не знаю, какие выводы делала философия, но на практике это было возможно.
Следующий поворот… И мне показалось, что я двигаюсь сквозь липкий тягучий клей. Один, два, три, четыре… я с трудом поднимал не желавшие подниматься сапоги и ставил их один впереди другого. Кровь стучала в висках, сердце билось с такой силой, что грозило разорваться.
Амбер! Я вспомнил Амбер, и идти сразу стало легче.
Амбер был величайшим городом, который когда-либо существовал или будет существовать на свете. Амбер был, есть и будет, и любой иной город в пространстве, времени или других измерениях являлся лишь отражением одной из стадий его развития. Амбер, Амбер, Амбер… Я помню тебя. Я никогда тебя не забуду. Наверное, я всегда тебя помнил, хоть и жил на Отражении Земля, потому что слишком часто тревожили меня по ночам сны, в которых я видел золотые и зеленые купола твоих башен, широкие бульвары, просторные парки, газоны и клумбы с красными и желтыми цветами. А иногда мне казалось, что я дышу твоим сладким воздухом, блуждаю по великолепным дворцам и храмам, чувствую необъяснимое присутствие чего-то позабытого, навечно оставшегося в твоих стенах. Бессмертный Амбер, по образу и подобию которого созданы все города мира, я не могу позабыть тебя и сейчас, созерцая Царство Хаоса и рассказывая эту историю единственному слушателю, чтобы он, может быть, рассказал ее другим, если я здесь погибну. Но ничто не может сравниться со счастьем, которое я испытал, стоя в Лабиринте Ребма, когда вспомнил тебя, о город, в котором я был рожден властвовать…
Через десять шагов огненная тропинка стала петлять, и мне пришлось сосредоточить все свое внимание, чтобы случайно не шагнуть в сторону. Это было трудно, дьявольски трудно, тем более что вода, казалось, превратилась в бурный поток, грозивший унести меня за пределы Лабиринта. Я боролся из последних сил, инстинктивно чувствуя, что, свернув с тропинки, обреку себя на верную смерть. Огонь плясал перед моими глазами, и я не осмеливался поднять голову, чтобы посмотреть, долго ли еще мне осталось идти. Бурный поток превратился в слабое течение, возвращая мне очередную частичку утраченной памяти. Я вспомнил свою жизнь в Амбере.
Нет, я не стану делиться воспоминаниями, ведь они мои: жестокие, разгульные и благородные, начинающиеся с детских лет, проведенных во дворце Амбера, над которым развевалось зеленое знамя моего отца Оберона с изображением белого единорога, стоявшего на задних лапах и глядевшего вправо.
Рэндом и даже Дейдра прошли Лабиринт. Значит я, Корвин, пройду его во что бы то ни стало, невзирая ни на какие препятствия. Тропинка перестала петлять, превращаясь в Великую Дугу. Силы, формирующие Вселенную, начали играть мной, как мячиком, заставляя увидеть мир другими глазами. Однако у меня было преимущество перед любым человеком, который осмелился бы пройти Лабиринт впервые. Я знал, что один раз уже выдержал трудное испытание, а значит, выдержу его и сейчас. Это знание помогало мне справиться с неестественным страхом, который появлялся, затмевая рассудок, и исчезал, чтобы вернуться с удвоенной силой. Лабиринт полностью восстановил мою память. Я вспомнил свою жизнь до того, как попал на Отражение Земля, и я вспомнил другие Отражения, милые моему сердцу, а одно — самое любимое, если не считать Амбера.
Три коротких дуги, прямая, несколько крутых виражей, и я вновь приобрел то, чего на самом деле никогда не терял: власть над Отражениями. Десять поворотов, изматывающих все силы, еще одна короткая дуга, прямая, и, наконец, Последняя Вуаль. С каждым шагом мне казалось, что я сейчас умру. Вода стала холодной, как лед, потом закипела. Она давила, толкала меня назад. Я боролся, как мог, механически переставляя одну ногу за другой. Огненные искры уже поднялись до пояса, затем до груди и плечей. Они обжигали глаза. Я почти ничего не видел.
Короткий вираж, непроницаемая тьма… Один, два… При последнем шаге у меня возникло ощущение, что я пытаюсь проломить бетонную стену. Я ее проломил. Затем я медленно повернулся, глядя на пройденный путь. Я не мог позволить себе роскоши упасть от усталости. Я был принцем Амбера, и ничто — видит бог! — ничто не могло заставить меня показать слабость перед моими вассалами. Даже Лабиринт! Видели меня или нет, значения не имело. Я весело помахал рукой, предположительно в нужном направлении, и задумался. Теперь я знал, что вернуться назад по огненной тропинке будет совсем не сложно. К чему затрудняться? Правда, у меня не было при себе колоды фамильных карт, но Лабиринт обладал силами, дающими возможность открыть окно в любой мир.