— А ты мог бы его описать?
— Нет. Я видел его мельком. Не думаю, что нам стоит слишком тревожиться. Просто твоя история заставляет быть немного осторожнее… или заражает параноидальным синдромом. Не знаю только, что именно проявляется в данном случае.
Я вытащил трубку, набил ее, раскурил. И мы стали ждать. Ждали минут пятнадцать или около того, но никто так и не показался.
— Ложная тревога, — сказал, наконец, Билл, поднимаясь и потягиваясь.
— Да, очевидно так.
Билл вновь двинулся вдоль берега. Я догнал его и зашагал рядом.
— Кроме того, меня тревожит эта леди по имени Ясра, — продолжал он нашу беседу. — Ты говоришь, что она, судя по всему, переместилась в комнату с помощью Карты, и что во рту у нее имелось жало, яд которого тебя на время отключил?
— Точно.
— И ни с чем подобным ты раньше не сталкивался?
— Нет.
— А какие у тебя предположения?
Я покачал головой.
— И почему именно Вальпургиева ночь? Я могу понять, что определенная дата имеет огромное значение для психа, и что приверженцы примитивных религий уделяют особое внимание точке смены времени года, но «Н» кажется слишком хорошо организованным, чтобы быть просто ненормальным. А что касается остальных…
— Мелман считал, что это важный день.
— Да, он был причастен к оккультизму. Было бы удивительно, если бы он не упомянул этого — неважно, стоит за этой датой что-то или нет. Он признался, что это его собственный домысел, и его хозяин ничего специально об этом не упоминал. Но ты должен разбираться в подобных тонкостях. Так вот, если кто-то хочет прикончить тебя или человека твоей крови, то дает ли данный день — и только этот день в году — ему какие-то преимущества?
— Если и дает, то я о них никогда не слышал. Я, конечно, о многих вещах не имею понятия. Я ведь моложе всех наших. Но в каком направлении ты думаешь в этом случае двигаться? Ты говоришь, что это едва ли нормальный убийца, но и идея Вальпургиевой ночи тебе тоже не кажется подходящей.
— Не знаю. Просто я размышляю вслух. Оба предположения кажутся мне шаткими, вот и все. Кстати, во французском Иностранном Легионе в этот день, тридцатого апреля, всем давалась увольнительная, чтобы они смогли напиться, и еще пару дней им выделяли потом, чтобы успели опохмелиться. Это годовщина битвы при Камероне, один из их самых больших триумфов. Но едва ли это имеет к тебе какое-то отношение.
— А почему вдруг сфинкс? — неожиданно поинтересовался Билл. — Карта, которая переносит тебя в определенное место, где предстоит обмениваться тупыми загадками или, в противном случае, тебе откусят голову?
— У меня сложилось впечатление, что именно на это и был расчет.
— Я тоже так думал. Но все равно, очень экстравагантно и весьма эксцентрично. Знаешь, мне кажется, что вообще все эти Карты — особого рода ловушки.
— Вполне возможно.
Я сунул руку в карман, доставая Карты.
— Не надо, — произнес Билл. — Не будем испытывать судьбу. Наверное, было бы лучше пока что их куда-нибудь припрятать. Я мог бы положить их в свой сейф.
Я рассмеялся:
— Нет, благодарю. Сейфы не такие уж надежные укрытия. Возможно, найдется способ проверить их без всякого риска.
— Тебе видней, ты специалист. Но скажи, а что-нибудь из Карты не может проникнуть к нам так, чтобы ты не…
— Нет. Таким образом Карты не работают. Требуется концентрация. И немалая.
— Это уже кое-что. Я…
Он снова нервно оглянулся. К нам кто-то приближался. Я невольно сжал пальцы в кулаки.
Затем я услышал, как Билл с облегчением вздохнул.
— Все в порядке, я его знаю. Это Джордж Хансен, сын того парня, которому принадлежит и ферма, и эта земля. Привет, Джордж!
Приближавшийся к нам среднего роста молодой человек со светлыми волосами приветливо помахал рукой. Одет он был в джинсы и спортивную майку с изображением группы «Благодарные мертвецы». Из левого кармана торчала пачка сигарет. На вид ему было чуть больше двадцати.
— Привет, — сказал он, подойдя поближе. — Отличный денек, не правда ли?
— Конечно, — ответил Билл. — Вот почему мы и вышли пройтись, вместо того, чтобы сидеть дома.
Джордж перевел взгляд на меня.
— И я тоже, — улыбнулся он, сверкнув зубами. — Нет, день просто первоклассный.
— А это Мерль Кори, он у меня в гостях.
— Мерль Кори, — повторил Джордж и протянул мне руку. — Привет, Мерль.
Я пожал его руку. Она была немного влажной.
— Знакомое имя?
— Гм… Мерль Кори?
— Ты знал его отца, Сэма Кори.