Нико молчал. Он разглядывал его — то, как неровно сидит спина, как пальцы дрожат на коленях, как взгляд чуть расфокусирован. Всё это не вязалось с тем Руфусом, которого он знал.
— Ты был другим, — сказал он наконец. — Точнее… раньше ты был собранным. Чётким. Не таким.
Руфус бросил взгляд в сторону. Он молчал пару секунд, будто обдумывал, стоит ли отвечать. Потом усмехнулся — коротко, безрадостно.
— А ты попробуй прожить столько лет, когда всем стало плевать, что ты был нужен. Что ты знал. Что ты строил. — Он сделал ещё глоток. — Всё, что я умел — оказалось не в цене. И вот ты сидишь в тени, слушаешь шум труб и ждёшь, когда за тобой придут. Только никто не приходит.
Он посмотрел на Нико. Уже без раздражения.
— Сначала это свобода. А потом — дыра. Ты не в сети, и ты уже не человек. Ты просто пульсация на фоне.
Нико кивнул, будто в знак понимания. И, спустя паузу, спросил:
— Ты знал Клейтона?
Руфус поднял взгляд. Медленно. Пальцы на стакане чуть дрогнули.
— Знал, — кивнул он. — И лучше, чем хотел бы.
Он откинулся назад, подвыдохнул сквозь зубы. Голографическая карта за его спиной продолжала медленно переливаться тепловыми пятнами, как будто тоже прислушивалась.
— Он работал на Совет. Без всяких фраз вроде «вынудили», «обстоятельства». Добровольно. Добровольнее некуда. Был их послушной собачкой, гением на цепи. И, чёрт подери, талант у него был — редкий. Биоинженерия, нейросинтез, интегративные матрицы…
Он начал загибать пальцы, не глядя:
— Вирусные импланты самонастройки. Модули нейроадаптации для граждан B-категории. Системы иммунной стабилизации — те, что выдают при рождении в Центре. Даже пищевые синтезаторы второго поколения — его схема.
— Всё то, что сейчас служит обществу? — уточнил Нико.
Руфус хмыкнул, коротко и зло.
— Обществу? — Он посмотрел в сторону, будто искал глазами что-то на стене. Это не общество. Это остатки. Отбросы. Всё, что за пределами центра, — просто биомасса, обслуживающая витрину. Клейтон работал не на людей — он работал на архитектуру контроля. А люди… люди были побочным эффектом.
Он взял стакан, снова отпил, чуть морщась. Нико молчал. Рианна тоже — сидела, облокотившись на колено, наблюдая.
— Первые ИИ, — продолжил Руфус уже тише. — Те, что как твоя Ева у тебя в башке. Они тоже пошли от Клейтона. Он проектировал не просто интерфейсы — он пытался создать копии личности. Сохранённые, перенесённые, вшитые в поток. Синтетические «я», которые можно носить в голове и не сойти с ума.
Он провёл пальцем по столу, будто очерчивал невидимую схему.
— Я работал с ним напрямую. Поставлял то, что ему было нужно. Запчасти, модули, прототипы из списанного оборудования. Иногда… — он замолчал на секунду, — иногда заказы были не просто странными. Бывали списки. Люди. Конкретные. Возраст, пол, расовые параметры. Никаких объяснений. Только дата и требование — как можно быстрее.
Он посмотрел в пустоту. В глазах блеснуло не сожаление, нет — тоска. По чему-то утраченному.
— Знаешь, Нико… — проговорил он почти шёпотом, — это было прекрасное время. Я был нужен. Я доставлял. Я шёл по коду, по задачам, по цепочкам. У меня была работа. А теперь… теперь я сижу здесь, с крысами и картой, которая больше говорит со мной, чем любой живой человек.
Он отпил снова. Глубоко. Не дрогнув.
Нико молча потянулся к внутреннему карману куртки и извлёк капсулу. Она была размером, как обычная медицинская, матовая, тяжёлая на вид, с тонким световым контуром по торцу — тот пульсировал редким, почти невидимым дыханием.
Он поставил её на стол, и в помещении на секунду стало тише. Даже голографическая карта за спиной Руфуса будто потускнела.
Тот уставился на капсулу. Сначала без слов. Глаза его медленно сузились, выражение лица сместилось с усталого равнодушия в нечто более живое. Он перевёл взгляд на Нико, вопросительно подняв бровь.
Нико кивнул.
Руфус аккуратно взял капсулу, будто боясь нарушить её внутреннюю логику. Повернул в пальцах, поднёс ближе к глазам, присмотрелся к маркировке, к световому пульсу.
— Никогда не видел ничего подобного… — выдохнул он.
— Я тоже, — ответил Нико. — Но сделал базовый анализ.
— Как?
— Ева сняла сигнатуру. По всей базе — ноль. Даже химсостав не бьётся по стандартам. Органика внутри нестабильна, но явно обработана. Плюс, — добавил он, — имплант в ладони зафиксировал микросигналы. Слабая синхронизация, как будто кто-то пытался связать её с носителем. Но не до конца. Без передачи данных.