Люди не задерживали взгляд на проезжающем байке. Но Нико чувствовал: они видят. Просто делают вид, что не видят, чтобы потом не пришлось отвечать на лишние вопросы. Рианна повела плечом, медленно сканируя взглядом фасады и окна — проверяла, кто за ними наблюдает.
Через несколько километров дома начали редеть, и город постепенно сбрасывал с себя признаки жизни. Рекламные голограммы гасли одна за другой, как будто понимали, что здесь их уже никто не увидит. Вместо ярких витрин — тёмные окна, затянутые плёнкой, и пустые входы, заблокированные ржавыми решётками.
Дорога вытянулась в длинный прямой коридор, зажатый с обеих сторон бетонными стенами складских комплексов. Временами из-за стен доносился глухой металлический стук — будто кто-то медленно разбирал что-то тяжёлое.
Над головой, на высоте нескольких этажей, пролетел патрульный дрон. Его луч прожектора полоснул по дороге, задержался на секунду на байке, но затем скользнул дальше. Ева тихо отметила в ухе Нико:
— Глушилка сработала. Дрон не опознал нас.
Он не ответил — только чуть прибавил газу.
Впереди показались рельсы старой грузовой ветки, проржавевшие и частично утопленные в землю. Рядом с ними — обугленные остовы погрузчиков и контейнеры с выцветшей маркировкой Совета. Здесь всё выглядело так, будто жизнь остановилась в один день и с тех пор никто не решился вернуться.
В визоре метка координат уже горела неподалёку.
— Ещё пять минут, — бросил Нико.
Они свернули в узкий проезд между двумя полуразрушенными зданиями, где стены были испещрены следами выстрелов и глубокими трещинами. Дальше, за этой тенью, начиналась территория, о которой Руфус говорил слишком неохотно.