В холле стояла девочка-киборг, которую он раньше не видел. Она не подняла глаз, когда он прошёл мимо. Только тихий механический голос отметил:
— Старший опер Николас Райт. Идентификация подтверждена.
Он кивнул и направился к своему кабинету, но не успел сделать и трёх шагов, как из коридора вышел Деко. В серой форменной куртке, с неизменной сутулостью человека, которому давно всё надоело. В руке он держал пластиковый стакан с остывшим синтетическим кофе.
— Ну наконец-то, — сказал он вместо приветствия. — Ты хоть представляешь, сколько времени тебя не было на связи?
— У меня было дело, — Нико поставил пистолет на предохранитель и убрал в кобуру.
— У тебя всегда “дело”. А потом я сижу перед монитором и придумываю, что написать в твоём рапорте.
Деко медленно подошёл ближе. Он был старше Нико лет на двадцать, и в его глазах жила та усталость, которая появляется только у тех, кто видел слишком много и слишком близко.
— Ты что-то нашёл? — спросил он тише.
Нико встретился с ним взглядом. И впервые за всё время понял, что не может быть уверен ни в одном лице вокруг. Ни в чьих словах. Ни в том, где кончаются их общие задачи и начинаются чьи-то чужие интересы.
— Нет, — сказал он ровно. — Просто очередной склад. Пусто.
Деко чуть кивнул, будто даже не удивился.
— Ладно. Завтра у нас выезд в Третий Сектор.
— Зачем? — спросил Нико.
— Перепроверка лицензий на автономные импланты. В прошлом месяце кто-то сливал списки граждан в серые каналы.
Он фыркнул.
— Снова поднимем кучу пыли ради отчёта, а к утру всё забудут.
Нико медленно кивнул.
— Кто в группе?
— Я, ты, двое молодых из аналитики. — Деко опёрся о косяк. — Так что постарайся хотя бы на этот раз прийти вовремя.
Он усмехнулся устало, беззлобно.
— Или я опять останусь за тебя писать пояснительную.
Нико чуть отвёл взгляд, будто рассматривал что-то на стене.
— Посмотрим.
Деко больше ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл по коридору, тихо шаркая подошвами.
Когда его шаги стихли, Нико медленно выдохнул. И впервые за день подумал, что устал больше, чем готов признать.
Дверь в его кабинет открылась с коротким щелчком. Внутри было так же, как всегда: ровный свет панели под потолком, металлический стол, стул с облезшей обивкой.
И эта тишина, особая, когда за стеной всё ещё гудит город.
Он снял кобуру и положил пистолет на стол. Потом медленно опустился в кресло, потерев пальцами виски.
— Ева, дай сводку всех перехваченных сообщений за последние шесть часов, — сказал он устало.
— Загружаю… — отозвался её ровный голос. — Готово.
На стене высветился список: десятки пакетов данных. Большинство были стандартными служебными протоколами — доклады о задержаниях, о передвижении грузов, о ночной зачистке в Секторе 8. Но один файл выделялся.
Он был помечен как «Внутренний циркуляр. Только для высшего командования».
Нико не торопился открывать его. Он сидел, прислушиваясь к гулу в голове.
Всё, что он слышал за последние сутки, складывалось в что-то похожее на схему — но пока он не видел, чего именно она касается.
Он медленно провёл ладонью по столу, активируя дешёвый проекционный модуль. В воздухе вспыхнул силуэт капсулы, которую он принёс. Световой контур пульсировал в такт сердцу.
— Ева, у тебя есть хоть гипотеза, что это может быть?
— С учётом известных данных и отсутствующих совпадений… — она на секунду замолчала, — …это что-то, что не предназначалось для внутреннего использования в ЦРБ. Вероятность военного происхождения — 62 процента. Вероятность, что это носитель программы, — 38 процентов.
— Программа чего? — Он спросил это тихо, почти не надеясь услышать ответ.
— Неизвестно.
Он прикрыл глаза. Где-то глубоко внутри уже зрела догадка, что Клейтон пытался передать не просто доказательства. Возможно, это был ключ к чему-то, что должно было остаться закрытым. Возможно, этому городу уже нельзя было помочь.
Он открыл глаза и наконец активировал файл с пометкой «Внутренний циркуляр». На проекторе медленно проступили строки:
“Всем уполномоченным сотрудникам Центрального разведывательного бюро.
Сектор 19-Г.
Объект: Клейтон Сиверс.
Статус: Ликвидирован.