— Загружаю…
На внутренней стороне визора вспыхнула сетка. Пять меток в соседних квартирах. Одна — за дверью его этажа. Стоящая. Неподвижная.
— Уровень риска?
— Неизвестен.
— Сканировать биометрию.
— Запущено.
Он снова посмотрел вниз. Силуэт не двигался. Свет от фонаря под козырьком выхватывал край куртки, но лица не было видно.
— Биометрия отсутствует в базе, — сказала Ева ровным голосом. — Возможность маскировки теплового следа: 41 процент.
— Чёрт.
Он шагнул к столику у кровати и взял пистолет. Холодный металл успокаивал — по крайней мере, казалось, что ещё есть что-то, что он может контролировать.
В комнате всё ещё стояла тишина. Та самая, что бывает перед бурей, когда город на минуту будто забывает дышать.
Он сделал глубокий вдох.
— Ева, включи аварийное освещение.
— Принято.
Лампы на потолке мигнули и зажглись мягким жёлтым светом.
Он медленно приложил ладонь к сенсору, готовый открыть. На секунду ему показалось, что за дверью кто-то тоже прикасается к панели с другой стороны.
Пальцы почти обожгло холодом металла.
Щелчок замка. И полное, ненормальное молчание в коридоре.
Он втянул воздух, ощущая, как сердце отбивает ритм, который не совпадал ни с одним из системных сигналов. Рука сама дожала сенсор. Дверь скользнула в сторону с тихим шелестом.
Коридор был пуст.
Старые лампы под потолком давали тусклый свет, которого хватало только, чтобы увидеть обшарпанные стены и неровный пол. Никаких следов. Никаких фигур.
Но он знал — пару минут назад здесь кто-то стоял. Он вышел на площадку, держа пистолет у бедра. По левую руку — аварийный лестничный пролёт, ведущий на крышу и вниз, в задыхающуюся шахту лифтов. Справа — ещё две двери в соседние квартиры, обе закрыты.
Ни звука.
Он медленно обошёл площадку, проверяя каждый угол. Тишина была такой густой, что слышался скрип старых труб. Взгляд скользнул по грязному полу — возле его двери, прямо у порога, что-то лежало.
Небольшой чёрный цилиндр с блестящей плёнкой на боковой грани.
Нико присел, не отрывая взгляда от коридора, и поднял его двумя пальцами.
— Ева, сканируй.
— Один момент…
Пауза показалась слишком длинной.
— Устройство без активного питания. Возможно, маркер или маячок.
— Открой микросхему.
— Готово.
На визоре всплыл лаконичный вывод:
“Маркер-отслеживатель. Серийный номер отсутствует. Сигнатура сигнала неизвестна.”
Он медленно выдохнул. Значит, всё уже запущено. Кто-то хотел, чтобы он знал, что за ним следят.
Он вернулся в квартиру и захлопнул дверь. Потом просто стоял, глядя на капсулу, которую положил на край стола. Всё происходящее начинало складываться в ясную схему.
Он не искал эту историю. Она сама нашла его.
В комнате снова стало тихо. Только наружный неон заливал стены мигающим светом, превращая всё вокруг в призрачные силуэты.
Он сел, проводя рукой по лицу, и впервые за долгое время позволил себе признаться: Он не понимал, куда всё это ведёт. Но выбора у него уже не было. Он сидел так несколько минут, глядя на световую пульсацию капсулы, словно надеясь, что в ней есть хоть какая-то подсказка. Но пульсация оставалась ровной, и чем дольше он смотрел, тем яснее понимал — ответы он здесь не найдёт.
Нико поднялся, проверил заряд пистолета и закинул на плечи куртку с изношенным шевроном ЦРБ.
Байк завёлся с коротким рычанием, пробудив внизу ворох грязных звуков — звон посуды, лай дворовых псов и чей-то крик, сорвавшийся в кашель.
— Ева, маршрут до укрытия.
— Прокладываю. Двадцать три минуты.
— Запусти отслеживание сигнатур патрульных дронов.
— Принято.
Город был уже не тот, что несколько часов назад. Воздух стал гуще, наполненный чем-то химическим, что забивалось в лёгкие. Он старался не отвлекаться — только дорога, только пульс на висках и голубая линия маршрута, ведущая в сеть промышленных кварталов.
Когда он наконец увидел мастерскую, где оставил её, ночь казалась совсем чёрной. Сквозь проёмы рухнувших перегородок едва пробивался свет рекламы с соседней улицы.
Он заглушил двигатель и встал, прислушиваясь.
Тишина.
Только ровный гул — может, кондиционеров, может, подсознания.
Он толкнул дверь. Внутри пахло тем же — холодной ржавчиной и старым маслом.
Тусклый свет от переносной лампы ложился на груды ящиков и старые контейнеры. Помещение казалось пустым.