Дрожащими руками пытаюсь прицеливаться, жму на спусковой крючок и… ничего. Еще раз и еще. Растерянно кричу:
- Вов! Он не стреляет!
- Дай сюда! – Вовка вырывает у меня из рук карабин, коротко и жёстко смотрит на меня, щелкает предохранитель и пытается выстрелами спасти Егора, который уже отчаянно машет топором, отбиваясь от резвых противников, которые догнали его и окружили, хватая когтистыми пальцами. Его жена остановилась чуть впереди, в истерике закричала, заламывая руки. Побежала было к Егору, но, Коля, сообразив что к чему, уже добежал до нее и, схватив в охапку, тащил упирающуюся женщину в нашу «крепость». А я… а я стоял в ступоре и хлопал глазами. Выстрелы отвлекли мутантов от жертвы, чем Егор воспользовался и рванул в нашу сторону. Вовка выстрелил еще раз, одно из существ упало в пыль дороги, оставшиеся же с разочарованным рычанием, прыжками умчались прочь. На адреналине мы все словно влетели в ворота и закрыли дверь толстой плахой и только тогда, постепенно, адреналин этой быстрой схватки стал отпускать, всех присутствующих трясло, кроме редкого бессвязного мата слов не было. Оксанка ревела, прижимаясь к мужу, он поглаживал её словно робот и что-то тихо говорил, а сам смотрел будто в пустоту очумелыми глазами. Мы же с парнями, едва двигая непослушными пальцами, пытались закурить. Молчали с минуту, приходя в себя, тишину нарушил мой кашель от едкого дыма. Вовка, очнувшись первым, только и сказал: Пойдёмте в дом.
9
В доме дышалось как будто-то бы легче. Вова выставил на стол кружки, достал из холодильника водку, разлил, так же молча и выпили.
- Это Танькины. – заговорила Оксанка, - Мы зашли, а там…
И снова собралась зареветь. Но сдержалась, лишь плечи тряслись в беззвучном плаче. Егор взял её за руку и рассказал, как они попали к нам.
- Собрались уезжать отсюда – по радио сказали, что в части безопасно, армия, врачи. Ну вы и сами слышали наверно.
Мы переглянулись, потому что радиоприемника ни у кого не было, телевизор уже не показывал, а интернет работал редко и по немногу.
- Ну так вот, - продолжил Егор, - были готовы, бензин я посливал где мог. Поехали забрать Оксанкину сестру с детьми, муж её на вахте как раз, поэтому они одни с детьми дома закрылись. Утром списывались что готовы, ждут. Подъехали. Кругом тишина. Из машины вылезли, во двор зашли – двери у дома открытые, шуршание какое-то, вроде как собираются.
Егор еще раз отпил из кружки, куда Вова в процессе диалога успел плеснуть еще водки. Взял сигаретку из лежащей на столе пачки, закурил и продолжил:
- Заходим внутрь, а в доме пиздец – в крови всё, посреди кухни Танька лежит разорванная, а дети её едят. Оксанка рядом стоит, даже не кричит, пищит. А эти морды свои подняли и рычат тихонько: «Дяяяядяяяя». У меня тогда волосы даже на жопе дыбом встали. Пячусь назад, свою толкаю. Из комнаты так вышли, а эти всё смотрят и урчат как кошки. Говорю: Беги! Быстро! И сам следом побежал, дверь закрыл, думаю подержу, подопру чем, задержу хоть чуть-чуть и уехать сможем. Держу дверь, ничего нету под рукой, а эти бьются с другой стороны, рычат. Потом затихли, Оксанка с топориком этим бежит в мою сторону и как начала кричать – детишки через окно выпрыгивать стали и уже у крыльца. Крики, суета. Забежали домой сами – дети снаружи уже, разделились и у дверей и снова в окно лезут назад. Не знаю, как мы сами из другой комнаты выпрыгнули и через огороды побежали. До улицы, а тут вы. И эти уже догнали, цепляются, валят, маленько подрали, думал, что всё уже. Спасибо, мужики!
Егор и в самом деле был местами расцарапан, хоть и неглубоко, но раны кровоточили. Бинтов, конечно, не нашлось, поэтому при помощи жены, водки и подручных старых вещей царапины были помыты, продезинфицированы и перевязаны. День уже подходил к завершению, мы сидели и вполголоса обсуждали происходящее. Оксанка успокоилась и даже сготовила какой-то ужин из имевшихся запасов. Уютный домашний запах и стресс прожитого дня очень быстро потянул всех в сон. Колька вызвался дежурить.