Сьюзи любила шить. Но только для себя. И никогда для других. Такой был у нее пунктик. Ава стала первым исключением. Если она может помочь, то почему же этого не сделать для хорошего человека?
- А этот козел вонючий, пусть увидит тебя в новом платье и сдохнет от горя, что потрел, такую шикарную девушку! И возможность растить с тобой своего, между прочим, ребёнка! Пусть локти кусает!
- А знаешь, что я думаю? - продолжала свою дискуссию Сьюзи, ведя Аву в обед под руку по осеннему парку. - Ты ведь простишь его при первой же попытке помирится и вернуть тебя. И от этого мне так грустно становится... И обидно за тебя...
На это заявление Ава предпочла промолчать. Что она может сказать? Что она тряпка? Розмазня? Да, так и будет. Она простит ему всё. И примет. И будет любить по-прежнему - без границ, без условий, до конца своих дней. И ничего с этим сама поделать не может. Сердцу не прикажешь. К сожалению... Вот такие бабы дуры, к счастью не все, а всего лишь некоторые. И она в их числе. В этом ей не повезло.
Иногда ей хотелось быть такой же дерзкой и смелой, как Сьюзи. И смешливой, и очень обаятельной, и умной...
Под ногами шуршали жёлтые листья клёна, парковые дорожки были сплошь усыпаны осенними вестниками всех оттенков жёлтого. Октябрьское солнце пригревало сквозь наполовину облетевшие ветви деревьев, даря свое последнее тепло. Ава смотрела на яркое голубое небо и щурилась от ярких лучиков, нежно ласкающих ее порозовевшие щеки и каштановые волосы, спадающие крупными волнами на пальто. Цветной шарф трепал легкий ветерок, заигрывая с ее блестящими кудрями. На удивление, для конца октября погода стояла просто чудесная. Через несколько дней ей пора будет уходить в декретный отпуск. Наконец-то! И вот тогда она нагуляется в свое удовольствие. Руслан Петрович окончательно сдался и отступил. В эти последние дни ее пребывания на работе, мужчина вел себя подчеркнуто холодно. Нет, он все также вежливо здоровался с Августой, провожал со ступенек к центральному выходу, аккуратно поддерживая под локоток. Но на этом, пожалуй, всё. Никаких разговоров, никаких намеков, ничего. Августа аж вздохнула с облегчением после такой смены его поведения. И разговоры эти гнусные наконец утихли. Может, он сделал это специально, чтобы прекратить мерзкие сплетни в ее отношении? Как знать. Мать же после ее возвращения ведёт себя подозрительно тихо и спокойно. Будто затаилась перед решающим броском. А может, просто ненадолго успокоилась, лишний раз не лезет к ней, не дёргает. Отец перестал ее встречать с работы. Чего уж там... В подоле-то уже принесла, смысл теперь блюсти ее честь. Нечего там уже блюсти, по их мнению.
А когда она наконец ушла в долгожданный декретный отпуск, спустя несколько дней, у них в семье состоялся первый серьезный разговор, который начала ее мать, Снежана Павловна.
- Мне тут моя подруга поведала о твоём пребывании на сохранении в больнице. Говорит, лекарствами там пичкали тебя безбожно. Еле спасли ребенка. Так вот. Она настаивает, что УЗИ у них там паршивое, ничего не разобрать толком. И вероятность того, что ребенок может родиться с уродствами и большими отклонениями очень большая. Мы с отцом посовещались и решили: надо делать аборт.
- Вы с ума сошли!? Какой аборт на таком позднем сроке!?- вскричала Августа. Она нервно заходила по маленькой кухне, вышла в коридор, вернулась, схватилась за голову, потом за живот уже довольно внушительных размеров. Малышка почувствовав, волнение матери, забилась, застучала по нему быстрыми частыми толчками, живот заходил ходуном.
- Мы узанавали, - продолжил отец, с жалостью глядя на метания дочери. - Все можно сделать, надо только ехать в областной центр, вызвать искусственные роды. Так можно на позднем сроке. Ты подумай, не руби с горяча. Ну кому он нужен будет, такой ребенок? Одно мучение... родить и всю жизнь потом страдать? У тебя ещё есть немного времени. А потом надо будет решиться на ЭТО.
- Да с чего вы все взяли, что с моим ребенком что-то не так? Что вы все заладили! Хватит каркать! Я чувствую, что она в порядке! Здоровая! Ясно вам? Здоровая! - будущая мать начинала впадать в истерику. Честно говоря ее уверенность снова пошатнулась. Ей самой было очень страшно. А тут ещё сначала родной папаша ее девочки заговорил об этом, теперь и родители туда же!
- Моя подруга очень хороший врач, с большим опытом работы за плечами и многолетним стажем. Ей виднее и лучше знать, как те лекарства, что ты принимала и тебе кололи аж целых два месяца, могли повлиять на плод! Два месяца, Августа! Только подумай об этом. Два!
- Ну и что, многие лежат и все девять месяцев на сохранении, и ничего рожают здоровых прекрасных малышей! - не сдавалась Ава.