После принятого решения ему стало значительно легче жить. И дышать. И спать. В ту ночь он наконец выспался. Сном младенца. Он наберётся терпения и дождется рождения дочери. Если это его дочь и Ава ему не изменяла, то это все меняе. В корне. Он начал с малого. В очередной визит к матери, где на то момент как раз присутствовала вся женская часть его семьи, улучив момент и оставшись наедине с тёткой, виновницей всех его бед, он хорошенько на неё надавил и заставил признаться в истинном положении вещей на её работе. Раньше она активно утверждала, что у Августы с юристом добрый роман, и начался он очень давно, ещё до Марка. Но она тогда об этом ни сном ни духом. Честно-честно! А сегодня, испугалась его грубого поведения, призналась, что тот давно и безответно влюблен был в Августу. Но без взаимности с ее стороны. Клещами практически из нее пришлось вытаскивать и то, что девушка вообще ни с кем никогда не флиртовала и не допускала никаких вольностей. А как познакомилась с Марком, так и вовсе не ходила, а летала в облаках. Какие уж там другие мужчины. А Руслана Петровича перестала замечать.
- И даже то, что он в больницу к ней бегал каждый день, не растопило ее ледяное сердце. А он между прочим к ней со всей душой. И замуж звал, с чужим ребенком между прочим. Кто бы на такое согласился, а? - продолжала жаловаться тётка. - А она нос воротит!
- Я сейчас что-то не понял, ты за кого болеешь? За меня или за вашего никчемного юриста? - раздражение затопило его вместе с досадой и злостью. На тётю. На Августу за глупую жестокую ложь. На себя за слепое доверие в её измену и ревность к этому сморчку.
- Конечно, за тебя, мой дорогой! Именно поэтому очень не хочу, чтобы она вошла в нашу семью! Слишком гордая, себе на уме, принципиальная и неуступчивая. Что это за жена? Не нужна она тебе! Не нужна!
- Ясно. Спасибо. За информацию. А свое мнение и советы оставьте при себе, пожалуйста, тётя! Не нуждаюсь.
- Ещё как нуждаешься. Просто пока этого сам не понимаешь. Но мы поможем с твоей мамой. Вместе справимся уж как-нибудь...
Но этого Марк уже не слышал. Он пошел на кухню к бабуле. Скоро снова уезжать в столицу. Когда теперь вернется неизвестно. Хотя нет. Известно. К родам должен успеть. Постарается. Очень. И заберёт Августу к себе. И свою дочь.
И он успел. Всю новогоднюю ночь простоял под окнами роддома. В канун нового года, ему позвонил Василий Михайлович и предупредил, что его срочно вызвали на внеплановые роды к его несостоявшейся жене. И он несколько раз повторил, что делает это не для Марка, а для такой замечательной девочки, как Августа и ее дечери, которой так сильно не повезло с отцом ребенка. Что намучилась она всю беременность сама, без поддержки мужа. И чтобы он помог ей хоть немного. В это время Марк был на вечеринке в новом клубе, открытым его хорошим приятелем и был там почетным гостем. Поэтому когда услышал, что Августа рожает, не раздумывая крикнул друзьям, что ему надо ехать в роддом. Но одного его никто никуда не отпустил. Решили ехать всей компанией, прихватив выпивку и закуску. И не забыв фейерверки. Куда ж без них в новогоднюю ночь!
Простояв пару часов на морозе и получив от Василия Михайловича, заверения, что на данный момент Августа в безопасности, и кричать под окнами роддома слова поддержки не обязательно, они запустили салют и отправились дальше гулять в клуб, праздновать уже не только новый год, но и рождение его дочери.
А утром, вернее часа в три по полудню, кое-как придя в себя, послал в роддом огромный букет белых роз. Без открытки, без подписи и без пожеланий. Сначала поговорить нужно, потом уже ухаживания и другая атрибутика положенная в такой ситуации. Сегодня же поедет к ней и расставит все точки над i. Но это он так думал. А на деле оказалось, что покой Августы охраняет цербер по имени Снежана Павловна. И пробиться будет к ней в палату не так просто, как казалось вначале. Но ничего, деньги и сладости творят чудеса в нашей стране. И вот бдительная мать уже идёт по коридору в сторону врачебного кабинета на долгий, очень важный и неотложный разговор с врачом Августы. Это был уже третий день по счёту, когда Марк пытался пробиться в палату к своему ребенку. Предположительно, своему. И если предыдущие его попытки пресекались грозной матроной прямо у дверей палаты шипением, упреками и смешными угрозами, то сегодня он был настроен идти до победного конца.