Дождавшись, когда женщина скроется за дверью, и высунется одна голова без остального туловища из кабинета знакомого врача и своим подмигивание даст знак действовать, Марк сорвётся и побежит по больничному коридору в палату к Августе крепко сжимая очередной огромный букет нежно-персиковых роз. А на самом входе вдруг заробеет и осторожно постучавшись, толкнет дверь вовнутрь. И замрет на секунду, которая покажется вечностью. Она сидит на кровати в полоборота ко входу и держит на руках крошечный свёрток в смешной розовой шапочке с заячьими ушками и таком же комбинезончике с крошечным белым пушистым хвотсиком на попе.
- Господи, ей три дня, а она уже в костюме зайчика! - восторг прорвался неожиданно. Особенно для него же самого.
- Это подарок Сьюзи, - вырвалось у нее в ответ оправдание мимо воли. Глаза ее вроде бы видят четкую картинку с Марком в главной роли, но мозг твердит, что этого просто не может быть. Его здесь не может быть. Он бросил их. Предал. Он вообще считает, что это не его ребенок. Тогда что он здесь забыл?
- Это тебе...
Он в это время делает несколько шагов к своим любимым девочкам и замирает от счастья. Вот оно чудо... А не то, что за последнюю неделю он заключил больше выгодных сделок, чем за весь прошедший год.
- А это тебе... - не остаётся Августа в долгу и протягивает ему маленького живого зайчика. Боже! С пушистым хвостиком!
Марк вначале теряется, но потом быстро берет себя в руки. Такой шанс нельзя упускать! Ему в руки попадает теплый, спящий, крошечный, абсолютно новый человечек. Такой маленький и беззащитный в его огромных ручищах. Такой его. Он это чувствует.
- Знакомься. Адриана - этот мужчина мог бы быть твоим отцом, но не сложилось. Сначала я хотела ее назвать Арианна, но потом решила возродить традицию и назвать в честь ее прапрабабушки. Имена созвучны, поэтому мне не принципиально.
- А... - открыл было рот новоявленный папаша. По его виду трудно было понять, то ли он сейчас упадет в обморок от счастья, то ли от страха, то ли начнет рычать от злости на ее слова.
- А твоего мнения я даже не буду спрашивать. Ты хотел ее убить. Зачем явился? - строго на него посмотрела и забрала дочь обратно. - Уходи. Мы не хотим тебя видеть. Больше никогда.
И опустила глаза. Потому что если посмотрит на него, то он все поймет. Поймет, что держится она из последних сил, чтобы не разреветься от обиды за себя и дочь. Поймет, что все равно она рада его видеть, что наконец-таки он пришёл к ней, к ним.
- Хорошо, я уйду! - вскидывает он тогда на нее злой взгляд. - Но скажи мне для начала, это ведь моя дочь? Признайся уже! Смелее, хватит меня мучить! Ну?
- Я тебе уже все сказала. Это только моя дочь. От своей ты отказался полгода назад! -шепотом по своим и по его оголенным нервам. С надрывом. И отварачивается потому, что предательские слезы все же находят выход наружу и текут, текут по ее щекам. А потом застывает каменным изваянием под его обнимающими со спины руками, под робкое касание его губ к волосам, под уверенный марш мурашек по коже.
- Прости меня, девочка моя любимая... - сквозь шум в ушах слышит самые желанные за последние шесть месяцем заветные слова.
Новая старая жизнь
В тот день она ему ничего не ответила. Задрожала в его руках, отвернулась и попросила оставить одну.
- Ты предал меня. И я бы простила это. Но ты предал и нашу дочь. Бросил ее. Расставил для себя приоритеты. И мы не оказались на первом месте, и даже не на последнем... Ты нас просто вычеркнул из своей жизни. Подожди! - подняла руку в предупреждающем жесте. - Дай договорить. А что если завтра ты снова решишь, что мы тебе не нужны и просто бросишь нас? Как мне снова это пережить? Где взять силы встать с колен и идти дальше? Я едва не умерла там в больнице, от боли, от глубокой почти смертельной раны в сердце, от одиночества... Ты убил меня. Мою веру в тебя, в нашу любовь, в наш брак. Марк, послушай, я не буду препятствовать проводить время с дочкой, но меня пока не трогай. Я не вижу смысла возобновлять наши провальные отношения, которые приведут в никуда.
- В никуда, значит? Ну, что ж хорошо. Я тебя услышал, - горькое разочарование разливалось по венам, выжигая воспоминания о покладистой, робкой и доверчивой Августе. Сейчас перед ним была Снежная королева. Он, конечно,не ожидал, что будет сразу прощен, но слышать это все же было очень неприятно. Подумаешь, он вообще-то тоже обижен. За то, что бросила его практически в ЗАГСе. Точно также предала его, отреклась от своих признаний и слов любви. Разве это любовь, когда пара не слышит друг друга, не идёт на компромисс, когда ставит собственную гордость превыше отношений? И даже на возраст не спишешь. Не по шестнадцать лет им давно.