- Не смей! Даже не думай, что все эти годы я жил не думая о своей единственной дочери. И любимой женщине, которая бросила меня, сбежав на край географии! Я так больше и не женился, между прочим.
- Ты и до того был как бы не женат... - на нее напала какая-то апатия и видела она будто со стороны сидящую за одним столом еле сдерживающего свой гнев мужчину и изящную, ироничную женщину. Она так устала бояться, что сейчас все чувства отключились и адаптировались под эту неизбежную ситуацию. Ему нужно выговориться, а ей придется выслушать. - И как же Саша, с которой ты благоплучно улетел в то утро?
Она выдала себя. Черт. Прокололась на ревности. Да! Хоть что-то вместо этой, опостылевшей ему уже за последние дни, ее маски ледяной бесчувственной Королевы. Марк все гадал остались ли у нее к нему чувства или уже давно отболело, забыла и нашла себе другой центр вселенной. Именно так она называла его в минуты откровения. И сейчас получил очень приятный для себя ответ.
- Авочка, милая, ты что приревновала меня к той малолетней девчонке, к Сашке? Ну надо же... Она просто летела со мной одним рейсом по поручению Антона, моего партнера по бизнесу, ну ты поняла. И между нами ничего не было, тогда... - и снова расслабленная поза довольного жизнью человека, хозяина заводов, газет и пароходов. Марк хотел сказать, что никогда не было. Но это было бы неправдой. А врать он не любил. В последние пару лет он пытался вытрахать из своей головы образ синеглазой беглянки, преследовавшей его каждую ночь. И ему это даже почти удалось. До того момента, как изнуряющие поиски наконец увенчались успехом, спустя столько лет.
А потом он увидел ее, впервые после такой долгой разлуки. Сначала через чуть приоткрытое окно взятой напрокат машины, потом из окон квартиры напротив, снятой в соседнем доме. И вот сейчас - эти завораживающие глаза смотрят на него, как на пустое место. Может и заслужил, но ведь поплатился уже в десятикратном размере, заплатил сполна своей болью, раскаяньем, одиночеством. Но как ей скажешь о бессонных ночах, о пачках выкуренных сигарет, о скользком неминуемом пути в глубокую дипрессию, о выкинутых в никуда месяцах своей жизни в поисках своих самых любимых девочек, о прежитом страхе за них...
- Марк, озвучь пожалуйста, поконкретнее чего именно ты хочешь, сколько раз в неделю будешь проводить вермя с Адрианой. Мне нужно как-то распланировать свой график на работе...
- На какой работе, Августа? В " Чайковском " ты не работаешь с сегодняшнего дня. А другой работы у тебя, по моим сведениям, нет. Так что не вижу проблем. Я буду ее забирать тогда, когда мне будет удобно. И тебя вместе с ней. А вообще, не понимаю о чем разговаривать - собирайтесь и переезжайте вместе со мной обратно, домой. К нам домой. Я правда уже прикупил новый коттедж, в элитном поселке, статус обязывает, сама понимешь, мои дела не стояли на месте. Я пахал, как проклятый чтобы выкинуть тебя из головы и найти свою дочь. И знаешь ли, услуги частных детективов нынче стоят довольно дорого.
На все его последние слова у Августы просто не нашлось цензурных слов. И нецензурных тоже. За прошедшие годы она так и не научилась выражаться грубо, ёмко и матерно. И сейчас об этом остро пожалела. Потому что нет ни одного приличного слова в ее арсенале, чтобы описать наглость сидящего напротив мужчины.
- Ничего не изменилось... - досадно однако. Хотя она и не надеялась на что-то другое. Уж если наглость родилась впереди этого человека, то с возрастом она только увеличивается и крепнет в своих масштабах и уровне мастерства.
- Во-первых, не смей указывать и лишать меня любимой работы. Во-вторых, ты мне никто и куда-либо переезжать с тобой я не намерена. В воспитателях в свои тридцать семь лет тоже не нуждаюсь. Достаточно было прошлого раза! Ты мне не нужен, только дочери, запомни. И в-третьих, либо соглашайся на мои условия, либо не получишь вообще ничего! - на последней фразе Августа едва не перешла на крик, но вовремя спохватилась и закончила разъяренным шипением.
Как же он ее разозлил, взбесил своим снисходительным наклоном головы, презрительным взглядом, уверенностью в том, что побежит за ним послушной собачонкой стоит только поманить.
- Вот значит как? Тогда я отсужу у тебя дочь. И лишу материнских прав. Мне это даже не слишком дорого обойдется, - спокойно парировал в ответ.
- Не сомневаюсь в твоих возможностях и человеческих качествах, - и так это было ею сказано, что сразу становилось понятно, что и за человека-то она его и не считает вовсе. В лучшем случае - куском дерьма под своими красивыми ножками на тонких высоких шпильках. - Марк, я скажу это только один раз, запомни пожалуйста и больше чтобы мы не возвращались к этой теме. Давай расставим все точки над "i". Ты был моим первым мужчиной, моим центром вселенной, моей жизнью. Ты владел не только моим телом, но и душой. Мог делать со мной все, что тебе только придет в голову. Хотел возносил к небесам, а нет - больно ронял о гранитную, безжалостную твердыню своей эгоистичности и жестокости. Наверное, я полюбила тебя с первого взгляда. Сначала тонула в омутах твоих глубоких изумрудных глаз. Потом горела в твоей всепоглощающей страсти. Разбивалась о стену непонимания и недоверия. Безуспешно билась в капкане твоего предательства и своего одиночества. Задыхалась от несправедливости по отношению ко мне, к моим словам и слезам. Была отравлена твоей беспочвенной ревностью и подозрительностью. Цинично убита в упор твоим холодным, жестоким безразличием. Терпела и медленно билась в агонии боли не только душевной, но и телесной. Не уверена, что ты сейчас понимаешь о чем я...