- Не утрируй, Марк!
- Это я еще не договариваю! - он начал заводиться. - Ты со всех сторон защищена и обезопасена. От меня. Дожили...
- Сам виноват! Я верила тебе! Любила, как дура... - договорить она не успела. Марк подошел еще ближе и задал самый неудобный вопрос, ответить на который она боялась даже себе.
- Любила или любишь?
И смотрит прямо, глаза в глаза, и эту битву взглядов ей не выиграть. Как бы ей хотелось сказать, что любила, что все прошло, что нет больше ничего, умерла любовь. Но видя перед собой этот затягивающий все глубже и глубже зеленый водоворот неподдельных, отчаянных чувств, и она просто прикрывает свои синие.
- Вот видишь, милая... - он уже шепчет ей прямо в губы. - Ты никогда не умела врать. И не надо начинать. Я же вижу. Я все знаю. Поверь мне... в последний раз поверь. Я буду стараться изо всех своих сил. А ты помоги мне, пожалуйста. И этот ужасный пункт про запрет на поиски тебя и дочери в случае вашего добровольного исчезновения, прошу отмени его!
- Ты же уверен, что больше не наделаешь глупостей и не обидишь меня, а Марк? Или уже не особо-то? Сомневаешься в своей адекватности? И ты сейчас слишком близко от нарушения того самого договора, я не разрешала себя трогать...
- Он ещё не подписан и не вступил в силу, так что пожалуй воспользуюсь своим положением... Да и когда ты рядом я не просто сомневаюсь в себе, я забываю как меня зовут и кто я такой. Я же по жизни очень уравновешенный человек, не агрессивный, спокойный. Но когда дело касается тебя, то моя быстро сьезжающая крыша мило машет ручкой мне на прощание. Я вообще не представлял раньше как с этим бороться...
- А сейчас? Представляешь? - тихо, на выдохе, в такие любимые такие близкие, манящие губы.
- А сейчас на кону слишком многое. Я чувствую, что это мой последний шанс на твое прощение. Что больше ты не дашь не единого, даже самого крошечного.
- Правильно чувствуешь... Не дам.
- Вот. Поэтому я буду держать себя в руках. Клянусь тебе. Ты ведь действительно ничего не потеряешь, наоборот очень многое приобретешь.
- Все равно так не делается. Мне надо подумать.
- Вот этого я и боюсь. Ты когда начинаешь много думать ни к чему хорошему это не приводит. Принимай решение прямо сейчас, Августа. Здесь и сейчас. Надо жить сегодня. Мы и так потеряли слишком много времни.
Марк прижался своим лбом к её. Он очень много поставил на карту, как же не хочется проиграть.
Она вздохнула и выдохнула. Страх снова обжечься боролся внутри с желанием на все плюнуть и поверить ему, поверить снова, в последний раз, израсходовать свою последнюю девятую жизнь... Забыть наконец давние обиды, простить любимого мужчину, не мучить ни себя ни его. Время не только лечит раны, нанесенные самыми близкими и родными людьми, но и помогает забыть насколько они были глубоки и неизлечимы. А для такого доброго, чистого и незлопамятного сердца, как у неё - время стало не столько лекарем, сколько качественной анестезией. И все плохое, что случилось с ней по воле стоящего напротив искусителя, стёрлось из ее памяти так же быстро как одно время года сменяет другое. На месте холодной суровой зимы в ее душе расцветала цветущая, яркая, дарующая новую жизнь весна. Таким она была человеком. И ничего с этим поделать не могла. Она любила его. И любит по сей день. И бороться с собой уже нет никаких сил. Особенно учитывая его будоражащую близость, уверенную настойчивость, милую покладистость и героическое самопожертвование.
- Хорошо. Я согласна.
Вот и всё. Она сдалась, капитулировала. Выдохнула с облегчением. Будто гора с плеч свалилась. И даже дышать стало легче. Все же самообман - тяжёлая ноша.
Теперь настала очередь Марка выдыхать. Оказывается все это время он стоял затаив дыхание в ожидании ее ответа. Потому что если бы она решила сейчас иначе, то ничего бы не смогло ее переубедить в обратном. Уж он-то знал истинную цену ее слову.
- Я так рад. Просто счастлив, ты даже не представляешь на сколько! - крепко обхватил руками за тонкую талию, прижался всем телом, дышал и не мог надышаться ее запахом. - Как же я скучал по тебе, родная...
- Не обольщайся, Марк. Это всего лишь бумаги. Основную работу придется сделать тебе.
Августа мягко, но настойчиво оттолкнула горячее, такое знакомое до миллиметра и родное тело на безопасное для себя расстояние. Пока что ее внутренний диалог самой с собой должен остаться при ней. Марк всего лишь сутки тому назад объявился, а уже отвоевал все предыдущие позиции. То, что легко даётся - мало ценится. Не будем отступать от народной мудрости. Так Августа решила.