Августа бросила рассерженный взгляд на водителя автомобиля, который с невозмутимостью слона топтался в посудной лавке, сбивая все на своем пути.
- Нет, Адриана. С папой мы пока жить не будем.
А вот откуда ребенку известно, что тот проживает в двухэтажном доме, это она выяснит у него без нежных ушек дочери, чуть позже.
- У-м-м-м, жаль... Мамочка, а правда что папа тебя любит, а ты его нет? - да что же это такое!
- С чего ты это взяла? Что папа меня вообще любит, Адриана? Папа любит тебя. А меня ему любить необязательно.
- А он говорит, что любит. Очень-очень сильно! - упрямо повторила дочь.
- Это запрещенный прием, Марк Захарович! - не выдержала жертва такого настойчивого сватовства от собственной дочери.
- На войне, как говориться, все средства хороши. Мы сейчас поедем в твой ресторан, пообедаем и затем отправимся ко мне домой. А то дочь была у меня, а ее мама нет. Непорядок. Нужно срочно исправлять.
- Нет! - ровно и уверенно возразила новоявленная жена.
- Если сосчитать сколько раз ты мне сказала слово нет за последние сутки, наберется порядка около сотни, - от досады он стиснул оплётку руля до побелевшие костяшек, но на этом выражение недовольства и становилось. Прогресс, однако!
- Мы пообедаем в ресторане, так уж и быть. Хотя я и не вижу особого повода для праздника, честно говоря. А потом ты отвезешь нас домой. И на сегодня с меня достаточно твоего общества, дорогой муж.
- Ой, какая же ты упрямая, моя дорогая жена! - как же это красиво звучит - же-е-е-на. Марк еще раз покатал на языке это новое для себя слово и довольно усмехнулся. Пусть еще немного повыделывается, женщины это любят. Но от него уже все равно никуда не денется.
А сейчас, как заправский, с многолетним стажем муж-подкаблучник, он может ответить только одно:
- Хорошо дорогая, как скажешь дорогая!
А в " Чайковском" их уже ждали. Ее сменщица, милая и спокойная Надежда приветливо им улыбнулсь и проводила на второй этаж за ее любимый столик у самого окна с видом на море. Огоромные, панорамные окна открывали соверешнно нереальное зрелище на бескрайнюю водную гладь и горы с белыми пиками по краю. Августа любила здесь сидеть одна, чтобы никто не мешал ей любоваться любимым морем, спокойствием недосягаемого горизонта и завораживающей горной умировотворенностью. А сегодня вот случилось такое, что она сидит за этим же самым столиком в компании обожаемой дочери и любимого мужчины, который пусть пока и не знает об этом сейчас наверняка, но догадывется как минимум.
- Я заказал твои любимые блюда, - и на немой вопрос в ее глазах, ответил. - Посоветовался с Богданом. Он кстати передавал тебе поздравления от себя и от всего коллектива.
Сам же персонал, который присутствовал на данный момент в заведении, собрался в довольно внушительную и шумную компанию и от всей души поздравил Августу с Марком с бракосочетанием. И даже охранник Стас был среди них, правда, с мрачным лицом, но тем не менее.
Когда же они выходили из ресторана, Стас лишь проводил ее задумчивым взглядом с тоской и грустью в глазах.
- А этого я совестовал бы Богдану уволить, пока не поздно, - вдруг услышала она совсем рядом голос Марка.
- Для чего не поздно? - не поняла Августа.
- Для него не поздно. Пока его наглая физиономия еще цела! - так же вкрадчиво ей на ушко.
И тут он понял по ее замершему выражению лица, что сказал сейчас явно что-то лишнее. Во дурак! Надо было по-тихому самому все решить с этим назойливым ухажером!
- Нет-нет, дорогая. Я пошутил. Пусть себе работает на здоровье. В другом ресторане Богдана. У него ведь их целая сеть. Ты же не бросаешь работу, я правильно понимаю?
- Правильно, - сквозь зубы процедила госпожа Градова, спускаясь по ступенькам и придерживая дочь за руку.
- Ну вот, а этот.. Стас просто необходим в другом месте. Без него там никак не могут обойтись. Это мне сам Богдан говорил букавально пару дней назад. И этому Стасу, поверь, будет самому легче, - продолжал Марк ее уговаривать на обратном пути к ней домой уже в машине.
- Верю . Ладно. Спаибо за прекрасный обед. Увы о дне не могу сказать того же. Всего доброго! - да уж, как-то слишком быстро они приехали. Это вам не столица с ее километровыми пробками. Впервые Марк вспомнил о них с тихой грустью.
И Августа хотела уже выйти, но Марк не дал ей, придержав зу руку. Осторожно погладил своим пальцем по впадинке между ее большим пальцем и указательным, и потом только поцеловал нежно и быстро не отпуская из своих рук. Заглянул в глаза и проникновенным голосом профессионального искусителя прошептал чтобы слышно было только ей:
- Я вечером заеду и мы отпразднуем уже по-настоящему. С Артемием я договорюсь.