А тем временем, ничего не подозревающая, без пяти минут вдова потенциального сердечника, развернулась к нему лицом и подошла на расстояние вытянутой руки, но, к его великому сожалению, все же недостаточно близко для его коварных планов. Пламя от камина делало ее силует почти мифическим, обволакивая волосы и плечи красноватым, с оранжевыми бликами, играющими на ее коже,отсветами.
- Иди сюда... - хриплым, будто простуженым, низким, грудным голосом манил Марк к себе эту вечно уплывающую из его рук полностью обнаженную нимфу с идеальным красивейшим телом из всех, что он когда-либо видел, состоящим из одних, слегка угадываемых изящных мышц под золотистой кожей. - Иди же! Иначе мне придется сейчас встать и нарушить наш договор... несколько раз подряд... И тогда ты станешь богатой, разведенной женщиной, а я твоим бедным, несчастным рабом, твоей тенью... И делай потом, что хочешь, но Марк Градов, практически бомж без одной минуты, будет жить на твоем входном коврике и петь по ночам любовные серенады дурным голосом под твоими окнами на радость соседям.
- Не спеши, мой дорогой раб, мой прекрасный трубодур! Наберись терпения...
Августа грациозно подошла вплотную к его креслу, опустилась перед ним на колени и ее проворные пальчики принялись расстегивать одну маленькую пуговичку за другой на белой мужской сорочке. Победив в неравном бою и под нетерпеливые комментарии владельца той самой сорочки полчище каверзных изделий швейной фурнитуры, распахнула полы рубашки и стала игриво водить подушечками пальцев по кубикам пресса, по грудным начакачанным пластинам, наслаждаясь его гладкой, теплой, мягкой кожей и весьма ожидаемым вздрагиванием от каждого ее прикосновения. Осмелев, пошла дальше - прижалась к его обнаженной коже губами и тут же подключила влажный, проворный язычок.
- Как же я соскучилась по тебе, по твоим требовательным губам, таким красивым и твёрдым, по твоим кубикам, по косым мышцам внизу живота, и понему тоже очень-очень соскучилась... и по такому сногсшибательному сексу... с тобой... - шептала она между горячими поцелуями.
- Если бы первым ты не назвала сначала меня, а потом бы уже секс, то я бы обиделся... - проговорил еле слышно Марк, не открывая глаз.
В камине потрескивал огонь наполняя комнату едва различимыми звуками и наполняя её уютом и атмосферой интимности и незабываемости момента. Марк словно увидел их со стороны. Вот в глубоком кресле сидит молодой мужчина с в белой рубашке нараспашку и в черных брюках, крепко вцепившись в деревянные подлокотники, а перед ним на коленях стоит и упоенно целует его торс, самая лучшая из всех женщин в мире, сексуальная, привлекательная, с телом богини, совершенно обнаженная. Его любимая Августа. О чем еще можно мечтать после такого... В данную же секунду Марк не то, что мечтать, он даже как мыслить связно начал забывать. Погружаясь все глубже и глубже в пучину наслаждения и предвкушения приближающейся близости с давно желанной женщиной. Но приходилось упорно держать себя в руках, откинувшись на спинку кресла, и стиснув зубы лишь тихо и низко постанывать в самые острые моменты и моля о большем. А Августа не спешила дарить ему столь желанное освобождение. Она с удовольствием выцеловывала каждый миллиметр родного и любимого тела, кубик за кубиком исследуя его, с мстительным удовлетворением наблюдая за бессилием и мученями Марка. Как при каждом движении её бессовестного языка спускающегося все ниже и ниже, он вздрагивал и стискивал челюсти крепче, но тихие стоны все равно прорывались даже сквозь его стальную силу воли.
- Милая, пожалуйста, разреши мне к тебе прикоснуться... - в очередной раз взмолился Марк.
- Нет, милый, нельзя... - был все тот же ответ, откуда то снизу.
И танец её горячего языка продолжил свой намеченный путь. Вот и ремень уже расстегнут и боксеры приспущены, освобождая нетерпеливую плоть, такую же изнемогающую от желания, как и ее хоязин. Глаза ее алчно блеснули при виде крепкого, идеального достоинства, дарящего ей каждый раз незыбваемое наслаждение. Непроизвольно прикушеная нижняя губа и язычок следом ее облизнувший в предвкушении. А у него лишь глубокий вдох и следом шумный выдох от такой картины.