Но не успела я и рта открыть, как оба повалились передо мной на колени, а домовиха так искренне и горько разрыдалась, что мне перехотелось их ругать. Но и помогать Марку желания не появилось, наоборот, злость на мужчину снова вспыхнула, и я разразилась гневной тирадой.
— Вы же все видели и слышали! Он словно бешеный зверь! Совершенно не контролирует свою агрессию! Трижды за сутки он за малым меня не убил! А тебя, — я посмотрела на домовую, — Он обрек на медленную и мучительную смерть! Что ты убиваешься?! Жить будет, а страданья они… очищают.
Мне пришлось замолчать — в комнату вернулась Мила. Она подошла ко мне, взяла за руку и, заглянув в глаза, попросила:
— Лерочка, милая, не ругайся. Не поможет дяде Марку врач, никто не поможет. Я чувствую. Только ты. И из дома этого нам уезжать нельзя. Нас сразу схватят, пискнуть не успеем.
— Откуда ты…? — я ошарашено смотрела на девочку и не могла подобрать слов.
— Чувствую. Вижу. Помоги дяде Марку, а он поможет нам, — Мило серьезно, по-взрослому, смотрела мне в глаза и я поняла — да, именно так и никак иначе; все остальные варианты событий будут плачевны для нас, для сестры Милы и многих, многих других….
— Но я не знаю, как ему помочь… я не врач… — прошептала я растеряно.
— Я научу, хозяюшка, ты только согласись… — Нафаня схватил меня за вторую руку и преданно заглядывал в глаза.
— А мы с Милой пока пойдем готовить завтрак, думаю, блинчики с вареньем — как раз подходящее блюдо на сегодняшнее утро! — домовиха потянула девочку к двери, ее лицо светилось улыбкой и малышка, прошептав мне: «Пожалуйста!», пошла за ней.
Как только за ними закрылась дверь, домовой начал торопливо и немного сумбурно объяснять, что яд моих когтей напрямую связан с испытываемыми мною чувствами. И они практически убивают Марка. Лишь какая-то тонкая, еле заметная ниточка удерживают его над чертой и не дает уйти за грань.
— Мне вот интересно, откуда ты все это знаешь? — с удивлением спросила я. Услышанное казалось полным бредом, — Ты еще вчера даже не знал, что в моих когтях есть яд!
— Я чувствую твои эмоции, а Матрена — эмоции Марка. И… связь между вами для нас очевидна. Сейчас его жизнь в твоих руках.
— И что я должна сделать? — спросила, ошеломленная пониманием, что все это время домовые знали, кем мы с Марком приходимся друг другу.
А я ведь даже не подумала подробнее расспросить Матрену, что же тогда случилось между супругами! Хотя это очевидно!
— А вот этого я не знаю. Ты должна сама понять, почувствовать. Иди к нему. Попытайся простить, ослабь яд и слушай сердце. За малышку не переживай — присмотрим, отвлечем.
Нафаня исчез, посчитав, что сказал достаточно, а я присела на кровать и задумалась. Выводы напрашивались неутешительные.
Во-первых, я идиотка, не замечающая ничего дальше собственного носа. Проигнорировать такой источник информации как домовые! Даже хуже, просто, не вспомнить о нем…
Во-вторых, дар Милы, необычайно сильный для такого возраста. Девочка уникальна, ее нужно беречь как зеницу ока.
В-третьих, Марка придется спасать, раз малышка чувствует, что он сможет помочь. Да и я тоже это… чувствую.
Но это уже, в-четвертых, и разбираться с этим я буду позже.
Ведь есть еще и в-пятых. Лучик надежды «тонкий, но прочный» о котором так спокойно говорил домовой, и с трепетом размышляла я. Волосок, на котором висит жизнь такого сильного и могущественного фрайи!
Сердце дрогнуло и я, ведомая внезапно пришедшей мне в голову мыслью, направилась в комнату Марка.
Подойдя к двери, я нерешительно замерла, но услышав стон, мгновенно влетела в комнату, даже не постучавшись.
Марк метался в бреду на такой знакомой широкой кровати. Он был бледен, все тело покрывали капельки пота, черты лица заострились, а раны выглядели просто ужасно — они гнили, вся кожа вокруг них воспалилась и потемнела….
Я стояла, пораженная, не в силах даже пошевелиться.
Мужчине не просто было плохо — он умирал. Я убивала его.
О, боже, как так получилось, что из нежных любовников мы превратились в яростных врагов, готовых поубивать друг друга? Это не правильно, так не должно быть!
— Нафаня! — позвала я домового, — Быстрее сюда!
Домовой не заставил себя ждать — тут же появился и вопросительно смотрел на меня.
— Принеси аптечку и то специальное зелье, что своей Маргоше даешь, а еще ветошь какую-нибудь и таз водой — обтереть его надо, — приказала я, не отрывая глаз от мужчины.
Нафаня без лишних вопросов исчез и появился уже через несколько минут.
— Вот, хозяюшка, — домовой аккуратно поставил таз с водой на тумбочку, рядом сложил ткань и лекарства, — Если еще чего понадобится, зови.