— Все понятно, — остановил он Марка и, протянув обе руки, произнес, — Давайте, хватайтесь за папочку и пойдем с внуками знакомиться, — видя некоторую нерешительность с моей стороны, добавил, — Эй, красотка не бойся, там твоих детей маньяк похитил, а ты о какой-то ерунде думаешь! Быстрее хватайся, не трать драгоценное время! — и, не дожидаясь пока я отойду от смущения, сам схватил мою руку, и мы растворились в голубом тумане.
Не успела даже испугаться, как мы перенеслись в другое, очень знакомое помещение.
— Так это же…, — начала я, но меня перебили.
— Правильно, это тот самый подвал, где проводили опыты над тобой, а теперь хотят, тоже самое сделать и с твоими детьми, — холодно произнес Алекс, и пошел вперед по коридору с облезлыми стенами.
Марк только нахмурился, но не произнес ни слова, взял меня за руку и пошел вслед за мужчиной.
Шли не долго, но оглядываясь, я поняла, что в этой части подвала не была.
Остановились внезапно перед большой железной дверью. Марк, отпустив мою руку, прошел вперед и стал рядом с отцом. Так странно ассоциировать этих двух абсолютно разных мужчин как отца и сына.
Алекс потянулся к двери первым, взявшись за ручку, потянул на себя, с большим трудом, но она начала поддаваться. Муж тоже приблизился и стал помогать.
Мы не заходили, а пролазили. Когда я увидела толщину двери, поняла, что нам повезло, что вообще ее удалось открыть.
Вот и лаборатория, я прекрасно помнила, что действительно находилась именно здесь. Зеленые свежевыкрашенные стены, вдоль них многочисленные шкафы с полочками, заставленными всевозможными баночками, колбами, склянками и многим другим, железные столы. Точно помню, что в верхних шкафах дед хранит ингредиенты, а в сейфе, что стоит в углу, находится все самое ценное, то, что куплено за баснословные деньги.
— Ну, что пошли что ли, чего тут стоять, — произнес Алекс и спокойно пошел к двери расположенной на противоположной от входа стороне.
Марк решительно пошел следом, но потом внезапно остановился и, посмотрев тревожно в глаза произнес:
— Останься здесь.
Я говорить, почему то боялась, поэтому лишь покачала головой в отрицательном жесте и в подтверждении этого пошла вслед за свекром.
— Лера…, — тихонько позвал меня муж, но я уже входила в комнату, — Черт, — выругался он и пошел следом.
Ну, не мог же он, в самом деле, подумать, что я смогу спокойно тут стоять, в то время когда моим детям грозит беда.
Увиденная нами картина заставила содрогнуться от отвращения. Влад Романовский страстно в засос целовался со своим дворецким Иваном….
Быстро осмотрев помещение и не увидев нигде детей, вздохнула с облегчением, не перенесла бы, если бы они стали свидетелями подобного.
— И вы еще считаетете, что я извращенец? — приподняв бровь, заявил Алекс.
Мужчины если их еще можно так назвать отпрянули друг от друга и сначала возмущенно, но когда увидели с нами Алекса, очень испуганно выпучив глаза стали метать взгляд по сторонам. Искали куда можно спрятаться? Это они зря. Я начинала злиться.
Не знаю, почему они испугались больше моего свекра, но начала подозревать, что бояться им нужно меня…
— Как вы сюда попали? — наконец взяв себя в руки, спросил Влад, — На территорию попасть невозможно…
— Конечно, невозможно, если здесь нет своей крови, — жутко ухмыльнувшись, ответил Алекс.
— Где мои дети? — угрожающе надвигаясь на деда, в свою очередь спросил муж, — Говори сейчас же! — в его голосе появились угрожающее рычание.
— Э-э, — немного недоуменно начал Алекс, — Марк, почему ты спрашиваешь с него? — указывая пальцем на Романовского, спросил он.
Теперь и я посмотрела на нового родственника с непониманием. А у кого же ему спрашивать у дворецкого что ли? И автоматически посмотрела в сторону Ивана, про которого все забыли кроме Алекса.
Такого злобного выражение лица я еще никогда не видела. Его прямо корежило и выворачивало от ненависти. Она очень отчетливо проступала наружу, словно не помещалась внутри и просачивалась во внешний мир через поры кож, нос рот, глаза все части тела буквально пылали этим чувством.
Что происходит? Я смотрела то на деда, то на мужа, но когда бросала взгляд на Ивана, меня буквально смывало волной ненависти и отвращения.