– Ты не хочешь позвонить Джейку Гордону по тому телефону, что он оставил, и попытаться узнать у него имя адвоката Риштона? – спросил я ее. – Если Гордон возьмет трубку сам, скажи ему, что я снова уехал, по другому делу, и что нам просто необходимо закрыть дело Риштона и Хэдлам. Скажи, что мы не собираемся препятствовать полицейскому расследованию и что я решил последовать его совету. Пожалуйста, Делиз, ты знаешь, что ты лучше умеешь разговаривать по телефону, чем я.
Она молча обдумала мою просьбу и коротко кивнула. Я поспешно допил кофе и приготовился идти.
– Попробуй только встать с этого стула, – остановила меня Делиз. – Что я буду делать здесь целый день одна и куда это, позволь поинтересоваться, ты нацелился?
Отчаяние иногда рождает вдохновение. Мой взгляд упал на шкаф Кларка.
– Просмотри, пожалуйста, содержимое этих секций, – ответил я с самым серьезным видом. – Кларк, очевидно, так ими дорожил, что в них непременно должно содержаться что-то ценное, – но не забывай, конечно, что прежде всего мы ищем документы нашей клиентки, Мэри Вуд. Все остальное – второстепенно. Идет?
Я видел, что Делиз совсем не огорчена перспективой порыться в чьих-то личных бумагах, хотя наша профессия и не давала мне права осуждать ее за это. В любом случае, из нас двоих она более склонна к кабинетной работе. Я предпочитаю собирать информацию в темных закоулках и на больших дорогах.
На улице ярко светило солнце. Дождь и ветер наконец прекратились, небо сияло голубизной, а воздух был так прозрачен, что на горизонте отчетливо вырисовывались Пеннинские горы.
Я проехал в Левенсхьюм, чтобы разыскать Барни Бизли, который вывел меня на Кларка, и спросить у него, не пошли ли в «Страхан-Далгетти» какие-нибудь слухи о недавних событиях на южном направлении М-40 и о том, где теперь Кларк. Один из грузовиков фирмы, в точности такой, как позаимствовал я, стоял возле дома Барни, и я решил, что он дома. Однако, открыв мне дверь, его жена тут же ее захлопнула. Не понимая, что бы это могло означать, я позвонил еще раз. Одет я был вполне респектабельно – в новую зеленую куртку поверх темного костюма. На свидетеля Иеговы и страхового агента я тоже не походил. Что же так напугало миссис Бизли?
Я начал стучать в дверь кулаком и кричать «Барни» в щель почтового ящика. По-прежнему не получая ответа, я подошел к своей машине и стал сигналить, выкрикивая в промежутках: «Барни Бизли, Барни Бизли!» Через некоторое время дверь со скрипом открылась, и высунувшаяся из-за нее мужская рука сделала мне знак войти. По выцветшему и покрытому пятнами рукаву пиджака я понял, что рука принадлежит Барни.
– Ты что, идиот несчастный! – накинулся он на меня, как только я перешагнул порог. – Да закрой же дверь! Раз ты уже объявил всему кварталу, что я дома – проходи, сукин сын. – И он провел меня в свою крошечную «гостиную». Почти все свободное место занимали пианино и диван с двумя креслами.
– Это все из-за тебя! – произнес он. – Я знал, что тебе нельзя ничего говорить! Теперь половина ребят уматывает обратно в Ирландию, а остальные носятся, как курицы с оторванными головами! Работа «Страхан-Далгетти» парализована по всей стране!
Я изобразил крайнее изумление и попросил объяснить, что он имеет в виду. Бизли всмотрелся в мое честное лицо – обмануть его было трудно, он хорошо меня знал.
– Это сделал ты, – вынес он окончательный приговор. – Ты рассказал ДСО, что Джимми Кларк промышляет рэкетом. Кто еще? Сегодня ты спрашиваешь меня, как его найти, а завтра на него налетают десять человек из ДСО!
Я облегченно вздохнул. Значит, о моем похищении фургона Кларка он ничего не знает.
– Ну надо же! Они что, сделали у него обыск? – снова спросил я с невинным видом. – Где он живет? Наверное, в Килбурне?
– Тебе, Кьюнан, я больше ничего не скажу, – прошипел Барни.
– Послушай, старик, когда это я работал на правительство? Я что, похож на агента? – спросил я совершенно искренне. Тем более что на самом деле был весьма и весьма удивлен. Хорошенькое совпадение!
И тут только до меня дошло. Я услышал не что иное, как дошедший до Барни по испорченному телефону рассказ о моем визите, а число участников набега столь лестно увеличилось стараниями дружков Кларка, не справившихся с одиноким чужаком.
Наверное, я выглядел действительно потрясенным, потому что выражение недоверия постепенно сошло с длинной мрачной физиономии моего знакомца.
– До чего ж ты упрямая скотина! – произнес он. – Выпьешь со мной? – Он достал из шкафа бутылку виски «Пауэр». – Джимми Кларк много лет заправлял самым крутым черным рынком рабочей силы в этой стране. Половина этих бедолаг, которые притаскиваются сюда из Ирландии, отдают ему большую часть своего заработка. Он посылает грузовики и забирает их из Криклвуд-Бродвей в Кэмден-тауне или из-под Манчестера и еще не знаю откуда. За десятичасовую смену они получают на руки тридцать фунтов наличными, но Кларк и начальники строек, которых он снабжает этой рабочей силой, отламывают гораздо больше.
– Что же в этом дурного? – спросил я, играя свою обычную роль «адвоката дьявола». – Никто не заставляет их работать.
– А вот тут ты не прав. Он заставляет. Большинство из них подают заявление на пособие по безработице. Кларк достает им документы – либо чтобы подать заявление, либо чтобы найти работу. А парни – не только ирландцы. У него есть и поляки, и болгары, и боснийцы. Их так и называют – «иностранный легион Кларка». Всем известно, что никто не может получить работу у строительных субподрядчиков без бумаг от Кларка. Он получает откат от работодателей, часть денег, которые они платят рабочим и часть от самих парней.
– Как это? – переспросил я.
– Им платят чеком, но у большинства из них нет банковского счета. Почти у всех липовые фамилии. У них и выбора нет, кроме как обналичить чек в пабе с десятипроцентной скидкой и часть денег отдать все туда же. Рабский труд! Они не смогли бы прожить, если бы не получали пособия по безработице.