Не инквизиция, а проходной двор. Или эти усатые негодяи, прислонив алебарды к стене, нарочно пускают человеческих кошек навестить лучшего из человечьих котов?
Новая кошка была в чёрной шкурке, как я, а вот её волосы отливали сверкающей медью. Шкурка уложена так, что молочная кожа казалась белой как снег. Очень и очень ничего себе кошка. К благородному моему другу она подошла с другой стороны и завлекала его иначе.
— Ах, дон Себастьян! — мёд, восторг, патока. — У меня никогда не хватит слов отблагодарить вас!
— Поверьте, донья Эстрелья, мне достаточно слов, которые я от вас уже слышал.
— Донья Эстрелья! — герцогиню рассердило появление второй кошки, претендующей на того же кота, что она. — Вы, кажется, в трауре? Мудрено догадаться. Покойный граф де Гарофа для вас остыл куда раньше, чем умер.
— Ах, донья Мария! До чего же я рада вас видеть! Ни за что не подумала бы, что, навещая супруга, вы зайдёте в приёмную и, конечно, случайно, встретите благородного сеньора де Суэда.
— Этот благородный сеньор устроил в нашем дворце такой обыск, что до сих пор всё вверх дном! Дон Себастьян, вы обязаны вновь навестить наш дворец в ближайшее время и посмотреть, что натворили.
Инквизитор не успел ответить донье Марии, как вдовушка, взмахнув ресницами, нежно пропела:
— Дон Себастьян, вы, конечно, так заняты, но если у вас выпадет время досуга, я постараюсь сделать ваш визит ко мне как можно приятнее.
Не знаю, как мой друг осадил бы приблизившихся к нему вплотную соперниц, но взгляд его привлекло что-то за спиной стражника, стоявшего у дверей. Как я мог не заметить! У стеночки робко жалась сеньора Фелисия! Она испугалась сурового вида следователя и его надменности со знатными дамами, но не ушла! Я горжусь ею.
Приветливая улыбка озарила прекрасное лицо благородного инквизитора. Обе доньи смолкли на полуслове, сразу не догадавшись о причине преображения, поняв только: дон Себастьян ни одну из них не предпочитает другой. Стоило графине и герцогине увидеть, что предмет их вожделения всего лишь по какому-то делу разговаривает со старушкой, как они вернулись к шипению друг на друга.
Дон Себастьян обратился к сеньоре Фелисии чрезвычайно учтиво:
— Вы хозяйка чёрного кота?
— Да, и клянусь — он самый обыкновенный, не колдовской. Прекрасный охотник, спасибо ему, у меня ни зёрнышка в кладовке не пропадает с тех пор, как я пустила Негрито в свой дом, — сеньора Фелисия, ободрённая теплотой в голосе инквизитора, осмелилась поднять на него глаза.
— Не сомневаюсь, сеньора. Ваш малыш гостит у меня, сейчас принесу. Передайте соседям от моего имени, что им не нужно бояться Негрито.
Я побежал скорее вперёд, чтобы стать видимым прежде, чем дон Себастьян вернётся за мной, решив судьбу всё-таки не искушать и держаться от наших соседей подальше, но я недооценил своего друга. Вручив меня моей доброй хозяйке, сеньор сделал ей знак чуть обождать, отмахнулся от дам, сел за стол, написал несколько строчек и велел секретарю поставить печать.
Секретарь вытаращил глаза.
— Сеньор, я на этом должен поставить печать инквизиции?!
— Я сказал недостаточно громко, вы не расслышали?
— Что вы, что вы, дон Себастьян, как прикажете…
Я наблюдал с рук хозяйки, как всё ещё ошеломлённый человек прикладывает к небольшому листку внушительную печать, как вытянули шеи любопытные доньи и стражники, и как сеньора Фелисия потрясённо прочла вслух:
— Свидетельство инквизиции… Выдано в том, что чёрный кот по кличке Негрито не оборотившийся колдун или ведьма, и не сообщник... Сеньор!
— Да, сеньора?
— Я вам так благодарна!
— Не стоит. Думаю, ваши соседи не усомнятся в выводе инквизиции.
Голос инквизитора стал жёстким, опасным, я бы на месте соседей не усомнился. Сеньора Фелисия тоже была уверена на их счет и заулыбалась:
— Мой зять не раз говорил: де Суэда — справедливые люди. Я бы не посмела прийти к инквизитору с другим именем.
— Вот как? — дон Себастьян приподнял брови.
— Он служил в полку дона Эстебана, вашего отца. Лейтенант Алонсо Рамирес.
— Что ж, синьора, не имел чести быть с ним знаком, но рад оказать небольшую услугу его семье. До свидания, — дон Себастьян учтиво наклонил голову, повернулся и направился к двери, отделавшись от остальных общим поклоном.
Дамы попытались ему ещё что-то сказать, но он яростно сверкнул глазами на них, они враз вздохнули, а секретарь уронил под стол что-то важное и бросился поднимать это. Уже из-за двери до нас донеслось:
— Я хочу пофехтовать перед обедом. Пойдёте со мной?
— Конечно, дон Себастьян! Мы в прошлый раз отрабатывали удар... — голоса в отдалении скоро стихли.
***
Я надеялся, что на сегодня закончились представления для меня и служащих инквизиции. Зря. Сеньора Фелисия не посмела выйти из приёмной раньше, чем знатные дамы, и мы с ней застали очередную ссору из-за нашего доброго друга. На сей раз не между женщинами.
Герцогиня, как выше титулом, задрала нос и первой проследовала к своему экипажу. Графиня, сделав вид, что замешкалась, глядя в окно, выждала несколько минут и тоже направилась было к двери, но столкнулась с очередным посетителем популярнейшего в городе заведения — святой инквизиции.
Мужчина лет тридцати, богато одетый, но с неприятным лицом и нескладный, радостно бросился к донье Эстрелье.
— Я только что из столицы, дорогая кузина. Как удачно застал вас здесь! В моей власти — снять с вас все обвинения. Надеюсь, теперь...
Графиня без жалости будто вылила на любезного родственника ушат ледяной воды.
— Дон Диего, вы опоздали. Следователь инквизиции уже полностью меня оправдал. Вам я ничем не обязана.
Она проплыла мимо кузена, а мужчина с горечью провожал её взглядом. Одно плечо у него было выше другого.