- Ты девочкам рассказывал, что твоё так называемое тату живое?
- Нет. Они видели его на теле, когда я менял рубашки во время тренировок, но, скорее, приняли это за юношескую дурь. Когда в тире один, мы с ним или работаем в паре или тот просто носится как угорелый по помещению. Подожди, – я уловил нестыковку. – Ты же говорила, что Вы выпускали феникса летать по ночам. Или по вечерам.
- Я выпускаю, потому что сестёр отправляла к родителям, а то их маман, когда они раз задержались, влетела сюда как ошпаренная. Видимо ожидала застать одну из дочерей у тебя в спальне, но те, к её явному неудовольствию, мирно сидели на кухне и пили чай. С тех пор как девять вечера, отправляю их домой. Злятся, дуются, но против родительского слова не попрёшь.
- То есть не ты их выгоняешь, а время определила Екатерина Андреевна?
- А ты думал, здесь происходят каждодневные семейные склоки, мол, чья сегодня очередь служить источником утешения?
- Оля, ты чего опять, а? Вроде воспитанная девушка, а из тебя порой столько яда выплёскивается, диву даюсь.
- А чего они, - девушка посмотрела на меня в желании найти сочувствие, но тут же осеклась… - Прости, я о своём…
- Наболевшем, – закончил фразу за девушкой. – Давай сейчас не будем о том, что нас может в дальнейшем как сблизить, так и сделать ярыми врагами. Лучше лишний раз промолчать, чем ляпнуть ненужное ко времени и к месту слово. Так, а обедать мы сегодня будем? Или обойдёмся разговорами?
Оля посмотрела на меня с изумлением, мол, я ему о высоком, а тот о еде, но, что порадовало, улыбнулась и умчалась с кухни, через минуту устроив там выволочку сёстрам.
- Дорогие мои. Подслушивать вредно для здоровья, особенно когда это делается в ущерб прямым обязанностям. Кто будет кормить нашего благодетеля? Видите, сидит за столом, чуть не в обморок падает от голода. Весь аж похудел в ожидании, а Вы с ним как? Решили голодом заморить? Девочки, не надейтесь, что обессиленный Саша будет податливее дляженских соблазнов – наоборот, все мысли в его голове будут сосредоточены не на Ваших прелестях, а на воображаемой тарелке жареной картошки с добрым куском мяса. И Ваши соблазнительные выпуклости он будет воспринимать исключительно с гастрономической точки зрения.
Честное слово, я был даже не рад, счастлив, что эта троица нашла между собой взаимопонимание и сейчас все расхохотались, что бы через несколько минут, отодвинув от подоконника стол, уселись как члены семьи и стали обедать. Обед то был давно приготовлен, осталось лишь достать кастрюли из блока подогрева и разложить содержимое по тарелкам…
* * *
Не знаю, что сказала Ольга сёстрам, но те вечером умотали пораньше, не было ещё и семи часов. Ужин приготовили, а слоняться по квартире без дела и отвлекать меня не стали. Я хотел было позаниматься, решив сначала прочесть блокнот отца, теперь уже как следовало, но почувствовал, что это будет напрасно – накопившаяся усталость и слабость навалились так, что едва добрёл до душа. Совсем забыл, что Ольга ещё здесь и открыл дверь. Вот не знаю, специально это было подстроено или так неожиданно совпало, но оказался там, где не следовало в данный момент. Почему Ольга решила без разрешения воспользоваться душем в моей квартире, было непонятно. Ну и, само собой, застал девушку в виде Венеры, выходящей из пены морской. В смысле, та обнажённая вылезала из ванной. Что было дальше, так смешно сказать. Чисто на автомате задал совершенно невинный вопрос, кажется, до конца не понимая, что говорю.
- Прости. Ты ещё долго? А то хотел почистить зубы, принять по-быстрому душ и лечь в постель.
- Нет, Саш, уже почти закончила. Сейчас вытрусь и выйду. Самое большое - две минуты.
- Хорошо, я подожду.
Наш диалог был настолько обычным, домашним, как будто разговаривали два супруга, прожившие вместе целую жизнь. И всё бы ничего, но где-то на небесах звякнул колокольчик, возвращая нас обоих в реальность. Я замер, осознавая в полной мере кого и в каком виде вижу. И Оля застыла как статуя именно в тот момент, когда вытирала свои распущенные волосы.Казалось, наступила бесконечная пауза и время остановилось. Я не отводил глаз от обнажённого тела девушки, а она, казалось, просто боялась пошевелиться. Вот бывает же такое в жизни. К счастью, как у взрослого человека, инстинкт самосохранения, а это было именно то чувство, заставил меня почти беззвучно покинуть ванную комнату и пройти на кухню. Сел за стол, глянул, а ручки-то дрожат… Понимал, сделай сейчас шаг вперёд и всё в жизни могло бы кардинально поменяться, но чувство сдержанности и даже самосохранения, что надо держать себя в руках всеми силами, просто необходимо…. Наверное задумался, погрузился в размышления, но очнулся, почувствовав на своих плечах руки.
- Прости, Саш. Я не специально. У меня кран в ванной сломался, а починить смогут только завтра. Вот и подумала, что ты не обидишься, если я у тебя….
Девушка начала говорить нормальным голосом, а закончила уже шепотом.
- Спасибо тебе, что…
- Ты очень красивая, Оля. И фигура у тебя... Так бы и смотрел, не отрывая глаз.
- Как в музее? – тихо хмыкнула Ольга.
- Ага. Точное сравнение. Знаешь, не покривлю душой, если скажу, что твоя фигура идеальная. Нет, всё, а то сейчас наговорю лишнего.
- Почему лишнего, Саша? Любой женщине приятно слышать, когда ей восхищаются. Конечно, не сравнивают с холодным мрамором в музее, но это лучше, чем вообще не обращают внимание.
Ольга что-то говорила и говорила, а у меня, когда поднялся, закружилась голова и последнее, что помню, как чудом не свалился на пол, а ухватившись за край стола, на последних крохах сознания всё же плюхнулся на стул…
- - -
- Саша. Сашенька… - до меня доносился голос откуда-то издалека. Кто звал, не понимал, но что зовут именно меня, осознавал. С трудом открыл глаза. Лежал в кровати, а рядом со мной - испуганная и всклокоченная Ольга. – Саша, ну очнись же ты.
- Уже очнулся, Оля. Я свалился без сознания?
- Ты снова меня перепугал до смерти. Улыбнулся, а потом побледнел и осел. Хорошо, успела тебя подхватить, а то голову бы об стол разбил. Что с тобой творится, Саш? Ведь это не нормально вот так выключаться на полуслове. Хорошо, я была рядом, а если бы ты упал в ванной? Может вызову врача? У меня есть знакомый, с детства меня ведёт. Профессор, знающий человек.
- Он психиатр?
- Он хирург, но в психиатрии разбирается. К тому же… вообщем, опытный врач.
- Ты о том человеке, который меня в сознание приводил после твоих экспериментов?
- Каких экспериментов? Не надо всё валить на меня. Ты сам попросил, что бы я попыталась…
- Оля, остановись, – взял девичью руку, что лежала у меня на лбу и поднёс к губам. Прижал и нежно поцеловал. – Спасибо тебе, что выручила. Только мой обморок не на пустом месте образовался.
- В смысле? – Что поделать, не только я, но и девушка привыкла к моим выходкам. И сейчас явно готовилась к очередному моему гадостному высказыванию.
- В прямом. Как увидел тебя, аки Венеру, так что и смог, то доползти до кухни. И хорошо, что полз в правильном направлении, а если бы в сторону спальни, то страшно подумать, чем всё бы могло закончиться.
Нет, я видел, что Олю всю колотила от смеха, но на лице ничего не дрогнуло.
- Александр Николаевич. Если бы Вы ползли в сторону спальни, мне Вашу тушку было ближе тащить, нежели с кухни. Поднять Вас на руки сил нет, пришлось на покрывало сгружать, тащить, а уж здесь кое-как с Божьей помощью и матерного слова, раздела и уложила.
- Даже раздела? Хотя чего спрашивать, когда до сих пор ощущаю на коже прикосновения женских рук. Спасибо, голубушка, что не воспользовались слабостью моей и…
- Саша, остановись, прошу. – Ольга покраснела, села, даже ноги с кровати опустила. – Ты нарываешься.
- Ты права, - я внезапно понял, что пора заканчивать дурачиться, а то разговор свернул не туда. – Прости, Оля. Занесло не в ту сторону. Чуть не стал говорить непристойности. Это побочный эффект слабости. Хочется, что бы меня пожалели, приласкали. Забылся, прости.