- А не будете потом обижаться на откровенность, уважаемый? Моё мнение ведь субъективно и на него, к тому же, влияет многое. Эмоции, например. Даже… погода.
- Не буду. Оцените, если можно, одним словом. Прекрасно? Хорошо?
- Убого. Я не оцениваю окраины города и даже районы, которые находятся недалеко от центра. Удивительно, но чем дальше от Невского и резиденции Императора, тем на душе становится светлее и чище. А вот Невский… Лицо периферийного заштатного городка.
- И что так? Видели города получше? – раздался голос со стороны и я понял, что в этой комнате есть ещё люди и все слушают именно наш разговор, точнее меня.
- И получше и почище. По крайней мере, без куч навоза у дворца Государя. Забавно, да? А я такое видел. Прямо посреди Аничкова моста. На центральной улице современные машины, а между ними бредут клячи с повозками. Экзотика. Подобное можно встретить лишь в западных столицах, но там не повозки, а кареты, в которых катают гостей. И то, маршрут подобных чётко регламентирован.
- Странно слышать подобное суждение, но я полностью согласен с молодым человеком, - раздался новый голос. – Давно пора освободить город от лошадей и коров. Давно уже Вам об этом говорил. Разве не так?
- Что, и коровы в городе есть? Класс. – Я засмеялся, но моё настроение не разделяли двое видимых собеседников.
- А ещё что не понравилось? – явно через силу спросил градоначальник. – Неужели всё так плохо?
- Никита Аркадьевич, позвольте задать вопрос, - я постарался сгладить повисшее в комнате напряжение. – Вы сами когда последний раз были за границей? Чтобы, так сказать, сравнить славный город Петра с другими столицами?
- Я вообще нигде не был, - буркнул мужчина. – У меня здесь дел невпроворот.
- Но фотографии же видели? Фильмы смотрели, где показаны города, например, той же Франции, Германии. О Италии и Испании говорить не буду, больно вспоминать ушедшее. Неужели у Вас ничего внутри не дрогнуло при виде ТЕХ городов? Как выглядят дома? Как оформлены витрины магазинов? Ведь там тоже частная собственность, но хозяева почему-то смотрят за содержанием своих домов. Скажите, а что мешает нашим домовладельцам делать то же самое? О вывесках магазинов, разваливающихся окнах и балконах, так вообще лучше промолчу. Если позволите, дам совет. Посмотрите на город не замыленным взглядом, а встаньте посреди Невского и осмотрите придирчивым взглядом всего один-единственный дом. Честно скажу – будете удивлены. Не верите? Хотите, сам с Вами пройду? Недалеко, максимум метров сто отсюда. Можно и ближе. Выберете любой дом по усмотрению и я Вам наглядно покажу что можно сделать, что бы всё выглядело иначе.
- Вы по образованию художник или архитектор? Может строитель? – раздался очередной ехидный вопрос.
- Не первый, не второй и не третий. По образованию я инженер, поэтому с точки зрения инженера и оцениваю внешний вид. Хотя, наверное, всё же лукавлю. Я смотрю на родной город как житель этого самого города. В котором родился и, дай Бог, умру. Наверное, потому мне так и больно.
- Достаточно, – в кабинете раздался голос, который я в итоге и ожидал услышать. Вот не могло быть, что бы вся эта сказочная постановка проводилась без государя. – Последуем предложению нашего юного критика. Посмотрим все вместе насколько так плохо в столице Руси.
- - -
- Окна на третьем и четвёртом этаже все видят? Краска облупленная, рамы перекошены. Некоторые, так вообще не закрываются – гляди, упадут на головы прохожим. Крыша дома вся вздыбилась – наверняка на верхних этажах постоянные протечки. Трубы водосточные. Из трёх в полной сохранности лишь одна. Остальные заканчиваются на уровне второго этажа.
К нашей экскурсионной группе из приблизительно десяти человек, а вместе с охраной, так в два раза более многочисленной, присоединялось всё больше и больше прохожих. Кто-то приостанавливал шаг, интересуясь, что происходит, некоторые, услышав критические реплики, специально подключались к обсуждению, потому как все мои слова, произнесённые громко, что бы слышали все присутствующие, обычными прохожими воспринимались положительно, со всех сторон слышались одобрительные возгласы. Другое дело, рядом со мной большей частью люди молчали. Не от того, что боялись Императора, а потому, что я всех, помимо воли, ЗАСТАВИЛ посмотреть на дома в центре города несколько иным взглядом.
Вообщем, прошло чуть более получаса прогулки на свежем воздухе, а настроение у правящей верхушки упало ниже плинтуса. На меня уже не косились, смотрели как затравленные звери, прекрасно понимая, что с завтрашнего утра всех поставят в позу просителя… Так а что хотели? Что бы я пел дифирамбы уродам, которые гробят город?
- Не жалеете, Александр Николаевич, о сказанных словах? – У меня негромко спросил Разумовский, когда мы возвращались во дворец.
- Простите, я должен сожалеть, что сказал правду? Сам, если помните, не напрашивался на откровенный разговор. Мне задали конкретный вопрос и попросили на него чётко ответить. Я что, кого-то обманул? В чём? Хоть одно моё слово не нашло подтверждения?
Сказанные слова слышали практически все, кто был в этой группе и я снова ловил на себе взгляды. Иногда злые, иногда сочувствующие, но иногда и поддерживающие. Только тех, последних, было очень мало. Наступил я на больную мозоль многим из верхушки. И не только города, но и страны. Это ещё хорошо, что не говорил прямым текстом, что надо бы проверить карманы у тех, кто следит за городом. Понимал - тут бы меня, прямо посреди Невского, и закопали. А вообще сделал в памяти заметку – в самое ближайшее время заказать машину и проехать по всему городу. В первую очередь туда, где был мой дом, на Гражданку, если она существует в этом мире, эта Гражданка…
- - -
Сам бал таковым не являлся – выступили несколько значимых людей, снова заиграла музыка и люди стали хаотично перемещаться по залам. Кто-то с кем-то здоровались, где-то даже пытались танцевать, но места было очень мало. Здесь собрались, как я понял, люди, которые в большинстве своём хорошо знали друг друга – не старая аристократия, а те, кто имел деньги и вес в обществе – банкиры, промышленники, купцы. Именно купцы, не бизнесмены, что у меня непроизвольно вызывало улыбку. А что делать, когда в этой Руси был полнейший винегрет между так и не ушедшим в небытие девятнадцатым веком и концом двадцатого с уже сложившимися новыми веяниями и традициями. Хорошо ещё никого боярином не называли, а то точно бы двинулся разумом. И так было любопытно наблюдать когда, скажем, с князем Трубецким беседовали купец Расколов и представитель немецкой компании BMW менеджер Райслер, благо эта забавная компания остановилась недалеко от меня. Чем закончился их разговор уже на повышенных тонах, так и не узнал, потому что меня очень аккуратно тронули за рукав, привлекая внимание.
- Князь, Вас просят пройти в кабинет, – рядом стоял слуга.
- Ведите. – Жаль, конечно, что не успел удрать, но продвигался уже к выходу. Пустое времяпровождение, тем более делиться своими деньгами особо не жаждал – тема сегодняшних поборов публично так и не была озвучена. По крайней мере, я не слышал.
- - -
В очередном кабинете, куда меня отвели и, приоткрыв дверь, впустили, сидел в одиночестве Император. При этом лицо у него было, мягко сказать, недовольное.
- Проходи, садись, - мне кивком показали на стул. – Надолго не задержу. Ты ж хотел уже уходить? Верно?
Не стал ничего говорить, лишь пожал плечами. Сел и приготовился слушать.
- То, что ты сегодня принародно выдал, ни для кого не является новостью. Говорю, что бы успокоился – за это ругать тебя не буду, хотя кое-кто очень уж обозлился. Впрочем, мы сами решим эти вопросы. На СВОЁМ уровне. Ты никогда не думаешь что и кому можно говорить, а когда лучше промолчать, но делаю скидку на твой возраст, хотя в пору уже взяться за ум. Впредь прошу не делать поспешных выводов. С этим вопросом, думаю, решили. Хочу спросить другое. Что у тебя с Ольгой?
- Ничего такого, о чём можно было бы волноваться её отцу.
- Даже так? - Александр Валентинович Романов посмотрел на меня тяжёлым взглядом. – По простому – отвали?