Да, тяжело жить сытому и счастливому когда вокруг все несчастные и голодные: соседи спят и видят, как бы тебя ограбить. А когда таких соседей много, то жизнь приобретает очень специфический оттенок – но вот что я так и не понял, так это причины голода у левобережных соседей. Ведь там в лесу на самом деле дичи было внавал! Впрочем, и тут картина резко поменялась, когда деревенские меня на встречу со стариком позвали, а я пришел туда с котиками на плечах.
Все же одна вещь для меня осталась совершенно непонятной: котиков у меня было – если потомком Тимки и Таффи считать – буквально многие десятки, но вот так, у меня на плечах только эта парочка любила путешествовать. Правда, так они перемещались только в пределах села (ну, или в пределах Столицы), а на охоту они ходили сами по себе и на меня в лесу, если я их там случайно встречал, внимания вообще не обращали. А тут – тут они таким манером сопровождали и во время моих хождений в деревню – и снова оказалось, что эти две милых зверушки способны буквально перевернуть мировую политику (хотя бы в пределах одного района). Старик, когда я вошел в дом с котиками на плечах, только что в ноги мне не бросился – а через пятнадцать минут он уже трусцой бежал к своим: я сказал, что «котики готовы мирно договариваться с его начальством».
Тоже специфика нынешнего менталитета: если кто-то сказал, что кого-то он убивать пока не будет, других доказательств данного тезиса уже и не требовалось. И через пару часов я уже беседовал с вождем соседского племени. И много интересного узнал: оказывается, напротив нас был «временный заповедник», в который соседи уже действительно несколько лет не ходили чтобы дичь людей опасаться перестала. И еще бы пару лет не ходили бы, но осенью у них разом погибло четверо охотников, которые умели «большую дичь» добывать и они решили откочевать сюда, чтобы зиму птицей прокормиться. Но оказалось, что теперь тут птица людей с луками к себе не подпускает (из чего они и вывод сделали, что кто-то в их угодьях браконьерил), но я его уверил, что птицы, свободно через реку летающие, людей с луками на нашей стороне опасаться научились. А что у них действительно голод наступил страшный (такой, что они уже начали употреблять «наименее ценных членов коллектива»), так с этим я пообещал помочь. И сразу, и на будущее – но при условии, что они передадут все свои территории «под покровительство котиков». И что будут делать то, что им котики скажут…
Разговор велся у меня в доме, все же в деревне в домах темень была хоть глаз коли – и на соседского вождя сильно подействовали и светодиодные лампы, и два котика, сразу забравшиеся на второй этаж детской кровати и поглядывающие на гостя с явным подозрением. Причем мне показалось, что Тимка с Таффи для него были даже страшнее, чем яркие фонарики – но он почти сразу согласился со всеми предлагаемыми мной условиями. Почти – потому что язык его племени все же отличался от языка, используемого в деревне, немного, но заметно – и кое-что ему пришлось довольно долго разъяснять. Но в конце концов мы достигли взаимопонимания – а к вечеру я смог и с вождем в деревне обо всем договориться. Последнее мне далось труднее: все же я предложил с «пришельцами» запасами продовольствия поделиться и разрешить им в новеньких домах зиму провести – а «пришельцев»-то было чуть меньше полутора сотен человек. Однако, когда я пообещал, что в «новых угодьях» мы добудем много свежего мяска, высокие договаривающиеся стороны пришли к консенсусу.
И хорошо, что здесь пока что самого понятия лжи не было: а я ведь наврал соседям, что это котики мне сообщили, что за рекой всяких оленей и прочих лосей с зубрами очень много. Впрочем, им хватило и того, что я в этом точно был уверен – а как я на таких зверей могу охотиться, они уже знали. Вообще-то я точно знал, как на зубров с луком охотиться: меня Бых в свое время научила, а вот местные до такой техники просто не доросли. Потому что и луки у них были худосочные, и шкура у зубра была, мягко говоря, почти пуленепробиваемой. Но, как учила меня младшая, если к зверю подобраться метров на тридцать с правого бока, то «бронебойная» стрела, пущенная травоядному в печень, валит его сразу. А где у зверя печень, я все же успел очень хорошо узнать – а еще я знал, что если в стаде выбить одну из самок, то стадо на охотника не бросается, а тупо убегает. Правда, чуть позже к охотнику набегает много прочего зверья, но если на охоту идти дружным коллективом…