– Это кто?
– Человек я, – ответил я на вопрос незнакомца, – живу я тут. А вы кто?
Теперь на меня внимательно смотрели все трое – и до меня дошло, что разговаривали мы совершенно не на русском. Но и это меня удивило куда как меньше, чем то, как они выглядели. Впрочем, удивление явно было взаимным…
Жизнь вторая. Новые знакомые
Когда я сообщил встречным, что я тоже человек, у меня аж в горле запершило: произносимые мною слова состояли из каких-то рыков и хрипов, но до меня дошло, что эти и по поводу местного языка как-то меня «прочувствовали». А удивился я другому: сколько я всякой литературы не читал, везде постоянно подчеркивалось, что наши предки еще пять тысяч лет назад поголовно были неграми – а встречные оказались совершенно белыми. А еще – это же сорок тысяч лет назад, тут все должны бегать голышом – а эти были в одежде и даже в обуви. В странной обуви, да и одежда была почти как на картинках про древних людей – из шкур, но не из тех, которые на скорую руку со зверя содрали и на себя накинули, а вроде как неплохо выделанных и явно из нескольких кусков сшитых.
И один из повернувшихся ко мне снова уставился в воду, сообщив остальным:
– Он говорит это человек.
Но не «он говорит, что человек», а «раз он говорит, то значит, он человек». И тот, который был с палкой, ее опустил, но все же поинтересовался, причем явно не у меня:
– Это плохой человек?
– Это хороший человек, – ответил ему тот, который пялился в реку, – я такого видел. Раньше.
А затем он буквально рыбкой пригнул в воду, после чего встал на ноги, держа в руке рыбу. Здоровенную, с локоть, не меньше, я и не подозревал, что в речушке такие большие вообще водиться могут. Встал, вышел из воды, и только после этого обратился ко мне:
– Ты живешь там где другой жил? Это далеко.
– Нет, я тут близко живу.
– Покажи…
По дороге к дому (а идти-то тут было меньше пятисот метров) я на всякий случай предупредил новых спутников и том, что у меня живут коты и они мои… нужного слова я не нашел и сказал, что они – моя семья. И зачем-то добавил, что есть их нельзя. Наверное, не просто так добавил, мне, скорее всего, кроме языка еще что-то про нынешних людей «почувствовали» – потому что когда мы подошли к выстроенной мною стене, из «двери» (то есть проема, который я старался загораживать сплетенной из веток загородкой, с очень недовольным видом вылез Тимка с сусликом в зубах. На гостей он даже внимания никакого не обратил, а положив добычу у моих ног, грозно мяукнул: какого черта ты так поздно возвращаешься нас кормить? Когда Тимка вышел, один из гостей (самый мелкий) как раз за палку, которую он с собой нес, схватился, но я успел сказать, что это как раз кот и член моей семьи. Другое, средний из трех, громко всех проинформировал:
– Кот (слово он произнес почти так же, как и я его по-русски сказал) – это маленькая серая рысь, кота есть нельзя, – и палку опустил. И когда следом (и тоже с сус… с морской свинкой) появилась Таффи, он уточнил:
– Разная маленькая рысь, они – семья хорошего человека. Они ему еду носят.
– Мы увидели, – сказал самый крупный из встречных, – мы придем, – и все трое, забавно переваливаясь на ходу, куда-то поспешили. Думаю, переваливались они благодаря довольно специфическому фасону своей обувки: низ стопы пыл прикрыт широкой полосой шкуры, а вот пятка и носок оставались голыми. А земля-то была, мягко говоря, довольно прохладной!
Вообще-то в реке я этим утром пошел не ради того, чтобы прогуляться: еще вчера я заметил, что там поперек русла застряло довольно приличное дерево, вроде лиственница (просто других хвойных я тут и не видел), и я планировал ее использовать в качестве балки для крыши своего дома, а ветки пустить на дрова. Но увидев, как местные в получившейся запруде себе рыбу ловят, решил, что пока можно и без балки пожить: люди-то себе пищу добывают, а это дело крайне непростое. Вот когда пойдет грибы…
Грибы-то уже пошли, но как-то без особого энтузиазма, так что я продолжал сидеть на все той же крысино-крапивной диете. И диета меня даже потихоньку радовать начала: котята теперь добычу мне приносили уже по несколько раз в день, а корм просили хорошо если один раз утром. Зато за мной подъедали все мясные остатки – вареные остатки, и часто, пока я себе супчик варил, они просто сидели рядом и внимательно на мои миски, на костре стоящие, поглядывали. Но лишь поглядывали: котики, оказывается, звери очень умные, таскать куски из кипящей кастрюли им и в голову не приходило…