– Шкуру целиком снимать? – сразу решил уточнить я, но, не получив ответа, стал делать так, как сам счел нужным. Опыт у меня был, конечно, тот еще: когда-то я маленького олененка разделал, причем по поводу шкуры вообще не заморачиваясь, потом сусликов этих обдирал – но все же, хотя и не сразу, но у меня «процесс пошел», и я даже успел ободрать одну ногу зверя, сняв с нее кожу вообще чулком.
– Это нож! – вдруг провозгласил старший туземец, – он режет шкуру!
Я тем временем – и уже с помощью пилки – ногу целиком от туши отделил, положил ее на заранее приготовленный пакет…
– Можно мне взять немного еды для котов? А если хотите, я сейчас мясо для всех быстро приготовлю, вы же голодные…
– Да. А потом покажи как ты мясо резал. Я не могу резать твоим ножом, я не видел. Ты очень быстро режешь.
– Ладно, сейчас поставлю это мясо готовиться и покажу…
Вообще-то я об огне сейчас здесь в принципе не заботился: небо было почти всегда чистым, солнышко светило ярко, и даже мелкие стружки у меня всегда заготовленные имелись, так что я просто сыпанул стружки в костровище, разжег костерок линзой, подложил заранее заготовленных веток и поставил на огонь две миски, в которых у меня был собран нутряной жир от сусликов. Котам-то я мясо варил, я себя иногда и жарехой баловал, а так как сусликов было много и они с каждым нем попадались все жирнее и жирнее, жир этот я запасал впрок: на нем было очень хорошо грибы жарить. А мясо в нем жарить я решил по той простой причине, что так его готовить куда как быстрее, чем его варить, особенно если его порезать правильно.
Гости молча сидели в сторонке и молча смотрели что я делаю. Так что, раз уж мне никто не мешал, мясо в кипящем жире быстренько обжаривал, палочками его перекидывал в пустые миски и ставил в сторонку остывать. И буквально минут за пятнадцать я на всех гостей такую незатейливую еду и приготовил, после чего «пригласил их к столу»:
– Вы же голодные, давайте, ешьте. Тут немного, но я сейчас еще сделаю…
Ну да, дикий, в общем-то, народ: мясо они руками брали. Но ели с аппетитом, я им по три таких же добавки еще сделал: жир-то уже кипел, это теперь вообще много времени не занимало. И когда они вроде бы наелись, старший вдруг спросил:
– А где твоя семья? Где коты? Ты не ешь потому что котов нет? Вы едите только вместе?
– Нет, мы все едим когда хотим. Точнее, они едят когда хотят. А я… вы же голодные были, а я не очень голодный. Но сейчас я и себе быстренько приготовлю.
Я отошел на несколько шагов в сторонку, быстро накосил подосиновиков – но когда я их начал резать, этот самый старший сказал:
– Ты хочешь это есть? Будет плохо.
– Плохо будет, если их есть просто так, а я приготовлю. Будет хорошо и вкусно, – после чего я вывалил нарезанные грибы в свободную стальную миску, вылил туда же немного сусликового жира и поставил на огонь жариться. А в миске с кипящим жиром я и мяска себе немного поджарил. Но именно что немного: у меня приятель был, который летом с отцом ходил в геологические экспедиции – и он говорил, что «дикое мясо» с непривычки приводит к обязательному и безудержному поносу. Но если привыкать потихоньку, порциями в пределах граммов двухсот, то ничего плохого не случается. А у меня с олениной (даже если не учитывать того, что олень размерами от лося мало отличался) «опыт» был очень давний и, мягко говоря, не очень показательный. Так что я решил не рисковать, особенно при том, что грибы вокруг можно было просто лопатой грести…
И пока я себе еду готовил, а затем ее ел, гости все так же молча сидели вокруг. А олень лежал неразделанный, и до меня вдруг дошло, что я такую тушу целиком буду разделывать очень долго. Потому, отставив пустую миску в сторону, сказал им:
– Теперь закончим с мясом, я покажу, как таким ножом мясо резать.
Ну что, примерно через полчаса народ освоился, правда вначале старший, внимательно осмотрев нож, меня решил предупредить:
– Нож у тебя очень тонкий, сломается.
– Тонкий, но крепкий, не сломается. Вот, сам смотри…
Он посмотрел, сам попробовал, а потом – я на всех шестерых уже ножи притащил – и за полчаса они зверя выпотрошили, шкуру содрали (правда, порезав на несколько частей), затем и мясо с костей срезали – и зачем-то пошли неподалеку копать яму своими палками. И когда они только приступили к резьбе по мясу, старший им что-то еще объяснял – но я больше половины используемых им слов не понял. Но, надеюсь, если знакомство наше продолжится, пойму: почему-то в голове у меня была уверенность, что в их языке «всего четыреста пятьдесят разных слов и до трех десятков специальных терминов», но откуда у меня появилась такая уверенность, я не понимал. Хотя понимал…