Место было интересным: в довольно широкой долине у реки действительно рос настоящий лес. Правда, рос он именно вдоль реки, полосой, по моим прикидкам, где-то в полкилометра, но Гхы сказал, что до конца этого леса нужно вдоль реки «идти пять дней». И я не понял, это он снова использовал идиому «очень долго» или на самом деле максимально точно расстояние отмерил, ведь на привале у реки он тоже говорил, что до нужного места осталось пять дней – но именно за пять дней мы и дошли…
Мы дошли, а до меня дошло, что я стал основателем чего-то вроде новой религии для неандертальцев. Точнее, не я лично, а мои зверики: как только я согласился, что место для нового дома подходящее, все племя, оставив Рыш готовить пойманного вчера зайца, бросилось строить новый дом, причем, как мне Рыш сказала, дом они строили для моих хищников, ведь бедные зверушки, наверное, устали за столь длинное путешествие и мечтают, наконец, поселиться в настоящем доме…
Имя у девушки было действительно странным: все остальные никакого смысла в языке неандертальцев не имели, а ее имя полностью совпадало с названием зверей, которое я поначалу интерпретировал как «рысь» – но этим словом местные называли всех кошачьих, от котиков до львов тех гигантских. И Гух мне сказала, что ее так назвали скорее всего потому, что когда она рождалась, её матери пришлось сначала какую-то хищную кошку, которая возжелала роженицей полакомиться, уконтрапупить. А когда девочка родилась, для нее подходящей одежки не нашлось, и мать ее завернула в свежесодранную шкуру. Правда, точно они а этом уверена не была, девочка рожалась в другом племени (точнее, в другой семье), которая уже исчезла, а мать Рыш прибилась к семье Гух, когда соплячка уже сама ходить умела. Но вот в то, что местные тетки могут какую-то большую кошку просто взять и задавить, я почти не сомневался…
А место, куда нас Гхы привел, мне действительно понравилось: остановились мы на обрывистом (метров семь высокой) берегу реки, буквально в полусотне метров – где река резко изгибалась – начиналась эта лесная долина. И в лесу – настоящем уже лесу – было сколько угодно готовых дров! А с противоположной стороны простиралась все та же степь, в которой, правда, отдельные и не очень все же большие деревца встречались чаще, чем на старом месте. К тому же именно тут берег был все же относительно ровный, с обрыва к лесу спуститься даже мне было не очень трудно…
Вот только на следующий день мне пришлось столь бурный строительный энтузиазм серьезно так приглушить: Хых мне сказала, что здесь еды бегает гораздо меньше, чем в прежней степи, и ее добывать труднее. Вот только она мне это сказала не в качестве жалобы, а сообщив, что «у нас еще сухих грибов много, мы пока можем не охотиться» – а вот с этим тезисом я согласиться никак не мог. Ну да, люди пока с арифметикой были в самом начале знакомства, прикинуть, насколько имеющихся запасов хватит, не могли – а я как раз прикинул, и по моим подсчетам выходило, что без охоты нам еды хватит хорошо если на пару недель. Даже учитывая то, что тетки на берегу в приличных количествах выкапывали какие-то съедобные корешки (я подозревал, что корни рогоза или чего-то похожего). И мне даже интересно стало: вроде люди абстрактно мыслить умеют, но вот «горизонт планирования» у них больше чем на неделю вперед, не просматривается. И мне стало более понятно, почему им периодически приходится есть собственных детей даже с учетом того, что они способны запас мяса на всю зиму создать: при такой-то системе, если дичи всего пару недель в нужный момент не получится добыть, вся семья действительно легко может помереть с голоду. Так что выходит, что очень вовремя я с этой семейкой встретился: им я точно в обозримой перспективе вымереть не дам.
В том числе и добавив кое-что новенькое в меню. Все же ножики у меня были не «китайский ширпотреб из секретного китайского сплава фольги с картоном», а очень даже неплохие – и я, потратив полтора дня, из уже «вырванной из ножа» открывалки для консервов и пивных бутылок, выточил еще один (на этот раз действительно прочный) рыболовный крючок. Привязал его к «леске» из ниток от ручки переноски, в качестве грузила привязал крестовую отвертку, из того же разобранного ножа вытащенную, поплавок какой-то из деревяшки придумал – и буквально через пять минут после начала рыбалки вытащил из речки рыбу. Не рыбку, а настоящую рыбу, даже рыбину, длиной побольше моего локтя. И весом заметно за килограмм – правда, породу рыбы я определил точно: это была явно не щука. И не осетр: этих я хотя бы на картинках видел, так вот на осетра то, что я поймал, было совсем не похоже. А когда я их поймал уже три штуки, вопрос названия передо мной встал уже всерьез: надо же людям как-то объяснить, что это такое.