Все же среди неандертальцев (как и среди почти всех тутошних хищников) было четкое понимание того, кто на данной территории главный, так что распоряжение Гух «копать и таскать» все пришельцы бросились исполнять без возражений и обсуждений. А матриарх мне сказала, что «если с едой будет совсем плохо, то у пришельцев найдется, кого можно съесть». Ну я-то никого из гостей жрать точно не собирался, хотя по моим прикидкам нашего запаса на всех уж точно не хватит. Но если в лесу и в степи звери полностью не переведутся, то, возможно, получится обойтись и без людоедства. То есть придется без этого обойтись: я уже прикинул, как благодаря новому пополнению мне обустроить для себя счастливую старость. Конечно, до этой старости еще и дожить как-то нужно, но когда народу становится много, перспективы доживания начинают выглядеть как-то более перспективно. А то, что жратвы запасено маловато… я помнил одно правило, которое мне Сашка высказала в отношении котиков сибирской породы: зимой котам страшен не голод, а отсутствие возможности выспаться в тепле. Думаю, что для людей что-то похожее тоже применимо, так что если у всех тут будет теплый дом, то и с голодом серьезных проблем можно будет как-то избежать. А насчет именно теплого дома у меня уже ни малейших сомнений не было, так что я вместо того, чтобы о еде волноваться, стал раздумывать над тем, как нам обустроить Россию… в смысле, как мне здесь и сейчас выстроить локальный рай на земле. Для котиков, конечно, ну и для меня, как главного из опекуна и оберегуна, тоже. И мысли у меня рождались очень даже конкретные…
Жизнь вторая: Время крестьянских торжеств
Народ очень хорошо понял указания мартриарха моего племени, которые, если излагать их кратко, сводились к одному: те, кто себе дом выстроить успеет, зимой скорее всего не замерзнет и останется жив, ну а те, кто не успеет – это уж как повезет. Я уже знал, как они выживали зимой до моего, так сказать, появления: для зимовки они выкапывали яму – неглубокую, где-то в полметра всего, сверху строили из палок (или, чаще, из костей разных зверей, связанных кожаными полосками) что-то вроде каркаса шалаша, покрывали его шкурами – а внутри непрерывно жгли небольшой костерок, дым от которого отпугивал хищных зверей. Заодно этот костерок согревал «помещение», в котором они и проводили большую часть времени – но все равно там было, скажем, довольно прохладно, так что они и сами в шкуры довольно плотно укутывались. Но при всем при том для выживания в таких суровых условиях им требовалось постоянно есть, и есть очень много – а в зимнее время из доступной еды было только мясо.
И они, собственно, в эту очень неприветливую мамонтову тундру и перебрались потому, что тут мяса бродило довольно много: так как снега за зиму выпадало, как я сам смог заметить, хорошо если сантиметров на двадцать, а трава за короткое лето успевала вымахать на пару метров и основательно высохнуть на корню, травоядной скотине тут с кормом проблем вообще не было и она, согласно божьей заповеди, успешно плодилась и размножалась. Что, конечно, и огромное число хищников привлекало, но и людям кое-что оставалось. Вдобавок у людей был огонь – и они чаще всего успевали добытое всяким там львам и медведям не отдавать. Но это уж как повезет: столь же часто хищники успевали первыми, и добычей хищников иногда оказывались не одни травоядные…
Собственно, таким образом в «моей» семье и остались только два мужчины, причем оба, с точки зрения матриахра, «дефектные» – но такое вообще часто случалось, потому-то тут «дружба народов» и процветала: без нее все эти люди давно бы уже вымерли (как, собственно, и «собиралась» вымереть семья, которую я приютил (ну, или которые меня с котиками приютили). А вот сами они по каким-то неведомым причинам до концепции дома с толстыми стенами не додумались – но оценили ее мгновенно, так что теперь на месте нашей стоянки стояло уже шесть домов. Даже семь, если «склад» считать: мой, дом семьи Гух, и четыре дома, которые с бешеной скоростью возвели «пришельцы». Но я считал только шесть из них: именно столько печей мне пришлось сложить. А в том, что без печек всем будет паршиво, я не сомневался: из топлива у нас только запас угля приличный был, а уголь – я был уверен, что он не может «гореть потихоньку», он или горит – или не горит. Поэтому топить в доме «по-черному» было, по моему убеждению, просто нельзя: от сильного пламени в очаге крыша точно сгорит. Можно было, конечно, и дров натаскать – но вот ведь незадача: пилить и колоть дрова было просто нечем, а всякий хворост мы уже километра на два с лишним в лесу собрать успели. И половину его и сжечь…