Сильно побольше – и один такой котик (точнее, кошка) решила срочно подкрепиться. Мне еще Гхы позже сказал, что эти зверики (я решил, что они у меня буду называться пещерными львами, хотя никаких пещер я поблизости не видел) очень любят нападать на как раз кормящих матерей (не обязательно человеческих, всякие коровки с оленями их тоже вполне удовлетворяли) потому что рядом с такой матерью есть мелкие детеныши, которые – даже если мать завалить – не убегут и послужат гарниром. Но у травоядных молодежь появлялась в начале лета, когда трава запахами все забивает, а вот в начале зимы запахи «молодого сосунка» очень далеко распространяются. Сам Гхы говорил, что он может почувствовать запах кормящей неандерталки… по моим прикидкам, вроде километров за пять – и у меня причин сомневаться в его словах не было. А котики (даже такие здоровенные) чутье имеют куда как лучше, чем люди.
Без длинных предисловий: котик умер. Потому что младенцами у нас пахло только из одного дома, львица сунулась внутрь (через предбанник, то есть через сени), в них слегка подзастряла и в комнату через вторую дверь просунула только морду. А когда Бых (то есть Диана, по-моему, не расстающаяся с луком даже выходя до ветру) вогнала ей в эту морду первую стрелу, она дернулась очень уж резко. А львы, тем более пещерные – они звери сильные, и сени обрушились на злобную зверюгу, мешая ей быстренько убежать. В общем, когда народ с кольями и криками сбежался к «детскому дому», морда львицы напоминала дикобраза. Уже мертвой львицы: Диана в упор несколько стрел засадила зверюге в глаза и они добрались до мозга этой безмозглой скотины.
Повезло, всему племени очень сильно повезло: другой охотник, имя которого я не помнил потому что произнести не мог, сказал, что эти львы, пробравшись в жилье (то есть чаще всего именно в пещеру) сначала лапами ломают хребты всем, кого увидят, и только после этого выбирают, кого бы там съесть. Так что повезло главным образом потому, что я сени с «боковым входом» в этом доме построил. И народ этот момент осознал, более того, «общее собрание жильцов» решило у всех домов такие же сени выстроить. Но никто, конечно, ничего строить не стал…
Я бы тоже не стал: днем морозы были в районе «минус нуля», а ночами уже и минус десять особым холодом не казалось. С большим трудом мне удалось собрать «коалицию», которая все же занялась починкой сеней в «детском доме»: там снаружи сначала сделали что-то вроде чума их шкур и палок, а затем уже внутри кое-как стену все же починили. Но на этом все строительная активность и закончилась – а вот активность приставания ко мне с вопросами «когда ты нам луки все же сделаешь» резко возросла. И я – делал, как мог быстро делать, и делал: народ решил, что в каждом доме на случай прихода неожиданных гостей нужно минимум по два лука иметь. Фых и Фух тоже с рассвета и до заката стрелы теперь делали (так как Диана из двух десятков, вогнанных в голову львицы, смогла не сломать только четыре). Ну, на такое дело стрел все же было не жалко – но запас тут точно лишним не окажется.
Однако строгание палочек и даже скобление костей занимает в основном только руки – а голова остается свободной. Так что я в процессе работы еще и думал, причем совсем не о луках. А о том, как вообще в такой обстановке выжить – причем и мне выжить, и котикам. Которые – вопреки желанию молодых матерей – категорически отказывались жить в их доме (хотя иногда все же в гости к ним и заходили – если оттуда особенно вкусные запахи раздавались). Ко мне приставили (все же скорее именно к котикам) еще одну девочку, лет примерно восьми-десяти, по имени Пых: она занималась исключительно тем, что следила за кошачьими лотками. Пеллеты, понятное дело, давно уже закончились, новые я сделать не мог (хотя теоретически и знал, как это делается), так что лотки Пых наполняла резаной соломой. И работа эта была по нынешним временам «на полную ставку»: ей нужно было сначала нарвать в степи травы, затем ее аккуратно нарезать, правильно размять, каждый раз после того, как котики лотком воспользуются, его немедленно очистить и подсыпать новой соломки – в общем, девочка тоже со скуки не дохла. Но и она работала в основном руками, так что мы с ней (как и с Винни) постоянно разговаривали о всяком, я ее еще учил писать и читать (точнее, поправлял то, что ей Пух не совсем верно выдавал). И уже где-то к началу февраля Пых и читала довольно сносно, и писала (печатными буквами, но я решил пока «не усложнять», пусть хоть такую письменность народ освоит). Вот только писать получалось пока что только на глиняных пластинках, так как больше просто не на чем было – да и нечем. Но я-то думал не абстрактно про «светлое будущее», а вполне конкретно – и даже наметил список дел, которые нужно в ближайшем будущем сделать (ну, кроме обеспечения всего племени луками). Список получился длинным, потому я его еще раз просмотрел (на телефоне его записал, чтобы ничего нужного все же впопыхах не забыть) и поделил на дела «срочные», и те, которые «можно отложить еще на год-другой». Во вторую часть попало «изготовление огнестрельного оружия», а вот «изобретение бумаги», после долгого обдумывания, перекочевало в первую часть, в список дел безусловно неотложных. Конечно, нужно было еще придумать, чем на этой бумаге писать, но у меня кое-какие идеи по этому поводу уже были…