Не уверен, что ей на самом деле помогла ивовая кора, возможно, ей хватило и того, что находилась она все время в тепле и кормили ее очень по нынешним временам неплохо. Да и вообще народ тут был закаленным: незакаленные в младенчестве покидали сей славный мир. Но авторитет мой точно укрепился. А еще болезнь Пых помогла мне кое-что новое и интересное найти: так как кроме нее никто за котиковыми лотками не следил, пришлось мне этим заняться. И за травкой пришлось в степь побегать, и все прочее самому делать – и вот в очередном снопе наспех нарванной травы я нашел пару стебелечков, которые меня изрядно заинтересовали. В принципе, стебелечки ничем на первый взгляд не выдающиеся, да и рядом с двухметровыми стеблями соломы эти коротенькие, сантиметров по сорок, травинки (которых всего-то парочка мне и попалась) казались «мелочью пузатой», но вот когда я траву начал резать для заполнения лотков, они свою сущность проявили. И это меня заставило сильно задуматься…
Очень сильно – и после тщательного обдумывания перспективы дальнейшего моего здесь существования стали куда как более радужными. Не самые ближайшие, конечно, перспективы, тут еще минимум год ждать придется – но ведь наступающее лето у меня в любом случае было все «по программам расписано». По программам построения, чего уж стесняться, будущей цивилизации. Могучей цивилизации – и очень, очень для меня комфортной. Ну и для Таффи с Тимкой со всем их потомством.
Интересно, «эти» оттуда, где они есть, за мной следят? Смотрят, как я за котиками хорошо ухаживаю? Хотя ни фига не интересно: они меня сюда закинули и оставили крутиться как смогу. Но вот все же для кручения они мне кое-что дали, а это, скорее всего, было сделано неспроста…
Жизнь вторая: Бег к прогрессу по пересеченной местности
Весна постепенно набирала силу и днем температура уже поднималась выше нуля. И даже лед на речке начал довольно быстро таять, а в отдельных местах уже и вода, ото льда свободная, начала проглядывать. Причем лед именно таял, никакого ледохода (как я успел в прошлом году заметить) тут не было – наверное потому, что и половодья особого тоже не наблюдалось. Снега-то на земле было очень мало, и когда он таял, вся вода впитывалась в землю…
А тетки (одни тетки) снова пошли корни рогоза копать: им очень понравилось мясо с гарниром (я эти корни варил и делал из них пюре, в которое топленый жир добавлял). А я теткам отдельно сказал, чтобы они и «камни» мне оттуда притаскивали – и через неделю с хвостиком у меня этой болотной руды (другого названия я не придумал), была уже половина не самой маленькой корзины. Корзина была немаленькой, а вот камешки все время попадались какие-то худосочные – и я бы долго полную корзину дожидался, но внезапно Рыш поинтересовалась, соглашусь ли я брать камни такие же, но большие, причем она еще пообещала их сама при необходимости на маленькие куски разбить. После этого руда стала прибывать в огромных количествах: оказывается, просто в песке на берегу реки руды было столько, что ее можно просто определенными частями тела внутрь употреблять…
Мужики в это же время охотились: снова всякие водоплавающие прилетели, а с луком (даже с «монгольским») набить птицы на обед (а так же на завтрак и ужин) всему племени было очень несложно. И не только птицы набить: стрела, посылаемая умелой (относительно) и очень сильной (безотносительно) рукой прекрасно обеспечивала кухню и всякими зайцами. И какими-то другими не особо крупными зверюшками, про которых я знал лишь то, что есть их можно. Да и тех же свинок-хомяков народ не пропускал – так что «весенняя голодовка» в этом году не состоялась даже несмотря на то, что больше десятка взрослых членов коллектива от добывания пищи самоустранились. То есть их оставшиеся «отстранили»: так как еды было достаточно, кормящих матерей к охоте и сбору всякого съедобного было решено не привлекать.
Две моих жены были назначены «вечными дежурными по кухне» (Диану в этой работе все же не подпустили, она чуть ли не треть мяса к столу доставляла, поскольку на «мелочи не разменивалась» и добывала, хотя и не каждый день, но раза по три-четыре в неделю различных травоядных в ассортименте), и малышня вся была занята на рванье крапивы (и еще какой-то съедобной травы), которая немедленно отправлялась в «щи». Но так как щи были всегда мясные, и к тому же соленые, я против травы ничего не имел. А то, что уже шесть бутылок с солью уже опустели и седьмая стремительно заканчивалась, меня пока не волновало: их еще все же больше сотни осталось. Правда, народ пожирал соль все быстрее и быстрее, но соли пока что лет на несколько хватит, а потом… я знал по крайней мере три места в относительной близости, где теоретически солью можно будет разжиться. Ну, когда эта закончится…