И уже в середине апреля я занялся «приобщением», предварительно отковав что-то, напоминающее плуг. Издали напоминающее, для людей со зрением в районе минус шести, но девайс все же землю довольно успешно пахал. Правда, моя глобальная идея запрячь в плуг коровку успехом не увенчалась – хотя я просто слишком мало времени на дрессировку зверя отвел. По крайней мере, пока на земле лежал снег, она некое подобие санок с детишками по двору нормально таскала, но когда коровку вывели за ограду деревни, она явно решила, что молодая травка – штука куда как более интересная, чем плуг. Но Диана сказала, что к следующей весне она животную все же достаточно воспитает, а пока…
Я же неоднократно упоминал, что мои нынешние соплеменники – люди ну очень сильные, так что впрягшись в плуг четверка неандертальцев пахала не хуже какой-нибудь крестьянской савраски. Кстати, в степи и какое-то звери, по виду лошадей напоминающие, бегали, нужно будет младшую жену и по этому поводу озадачить… чуть позже – а сейчас граждане неандертальцы распахали поле размеров около гектара. И – отдельно – перекопали поляну, куда раньше дерьмо сваливали (как я понял, весной нужные насекомые особенно яростно зимние запасы перерабатывали и на этой лужайке уже и не воняло ничем неприятным). На поле я посеял (пополам его поделив) рожь и мелкую травку (напрягши ум, я вспомнил, что она очень на мятлик была похожа, только очень высокий), а на унавоженной площадке я посеял лен: в прошлом году у меня получилось собрать в степи нужные семена… с четверть стакана примерно, но на посев хватит. Не то, чтобы совсем уж хватит – но больше-то пока семян нет!
В племени ко всем моим затеям относились хотя и настороженно, но с явным любопытством, и все старались мне в них помогать. Потому что Бых (то есть Диана, конечно) их усиленно к помощи мне подталкивала – а младшая явно вскоре должна была стать новым матриархом и народ ей старался особо не перечить. Тут же на самом деле не матриархат был, а «старшим по племени» становился тот, кто больше всего людям пользы приносит – а Диана со своим луком пользы точно приносила больше всех. То есть в плане пожрать она пользы приносила больше, а насчет «одеться и обуться» Хых была вне конкуренции: после того, как я отковал с десяток стальных игл, она только шитьем и занималась. И, хотя занималась этим она не одна, у нее почему-то получалось товарной продукции чуть ли не больше, чем у всех остальных тружениц иглы.
Но Хых шила в основном что-то из шкур и кожи, а тканями у меня «заведовала» Быщ – и я ей тоже дал «новое имя». Простое такое, и стала моя вторая жена Афиной: если я ничего не напутал, эта древнегреческая тетка была искусной ткачихой (ну, кроме всех прочих ее занятий) и в сердцах какую-то смертную, которая посмела ей вызов в мастерстве бросить, превратила в паука. А Быщ никого в никого не превращала, но после того, как я ей сделал небольшой «ткацкий станок» (деревянную рамку, в которой можно было расположение ниток основы менять), она все свободное от кухонных забот время пряла нитки и ткала ткань. И соткала ее довольно много, мне из нее даже Хых новую рубашку сшила…
В целом, во всем племени каждый старался делать то, что у него получалось лучше, чем у других, но так как люди по-прежнему важнейшим считали еду, то Диана и становилась в их глазах «вожаком племени». Причем Гых это, как мне кажется, даже нравилось, и вовсе не потому, что руководство переходило от моей тещи к моей же жене (то есть ее дочери), а потому, что у нее забот становилось меньше. Она в основном сосредоточилась на работе по части «детства и материнства» – которая, среди всего прочего, еще была и заботой о котиках. Котят Таффи принесла зимой сразу пятерых (и четыре из них выжили), а еще у нас и другие кошки стали детишек котятами радовать. У Мурки два серых котенка родилось, а Васька откуда-то приволок (именно приволок, за шкирку) для себя небольшую лесную кошку – и, хотя она все еще оставалась дикой и в основном пряталась по укромным местам во дворе, со двора не убегала (ее тетки подкармливали чуть ли не больше, чем всех прочих зверюшек), а три ее котенка тоже влились в дружное кошачье семейство. В смысле, котята – в отличие от матери – людей уже не боялись… почти не боялись, а самая хитрая кошечка уже научилась за людьми бегать и мявом еду у них выпрашивать. Причем если ей люди мясцо не подкидывали, она сама спокойно мышей каких-то ловила, и, как мне кажется, птиц тоже – но, в отличие, допустим, от Тимки, ни с кем добычей не делилась и все сама съедала, а недоеденное по укромным местам прятала.