А когда подросли мои уже дети, я со старшим сыном (и еще с двумя десятками граждан) все же отправился искать соль: как я ее экономить не старался, запас, предоставленный «этими», закончился. И если с мясом было терпимо (его сейчас почти все делали именно по «новозеландскому способу»), то с грибами без соли стало грустновато. Но когда есть ёлки большие, пилы, гвозди железные, то путешествие можно подготовить довольно комфортное. Правда, две лодки для этого путешествия делались почти три года, но когда они были готовы, то мы всей толпой в них погрузились – и отправились вниз по течению реки, которую я решил считать Доном. Причем я уже узнал, почему тут ледохода нет и почему некоторый подъем воды случается лишь ближе ко второй половине лета: вода в реку попадала, когда где-то на севере основной ледник начинал таять. Причем попадала как-то странно: другая река, та самая, которую мы вплавь пересекали при переселении «с точки попадания», текла на восток, а когда в ней воды прибывало, она частично перетекала в довольно больше озеро, из которого уже наша речка и вытекала. И все это было замечательно – вот только вода в реке была абсолютно пресной, ее сколько не выпаривай, соли не добыть – а на юге-то моря разные есть (и, что важно, моря соленые)!
Из женщин с нами в путешествие отправились лишь Диана и Пых. Я так и не научился «произносить правильно» ее имя (и не различал, чем ее имя отличается от имени мужика-кузнеца), поэтому переименовал ее в «Аврору», но так ее называл только я и Винни Пух, ставший ее мужем. Но с Винни они постоянно ругались по разным поводам, девочка была с тем еще норовом – и даже пятеро детей их окончательно не примирили. Так что узнав, что я «надолго еду в путешествие», Пых просто привела к мужу двух девочек-полунегритянок в качестве «временных жен» и отправилась с нами (что было неплохо: она во всем племени лучше всех умела рыбу ловить). А с «временными женами» у нас традиция сложилась несколько вынуждено: теткам же детей рожать надо, а в племени в очередной раз произошел «гендерный дисбаланс», как раз из-за массового появления потомков черных «рабынь». То есть они рожали мальчиков даже чуть больше, чем девочек, но у мальчиков возникали серьезные проблемы по части продолжения рода – и я даже понял, почему в Европе живут изначально именно белые люди, то есть потомки неандертальцев: негры в местном климате просто размножаться оказываются не в состоянии! Физиологически не в состоянии: у них (в смысле, у «кроманьонцев») детородный орган всегда одного размера, а у неандертальцев (и их потомков) на холоде он сжимается и прячется в тепло – и уже к двенадцати годам черные этот орган умудрялись отморозить до такой степени, что в плане деторождения он оказывался абсолютно бесполезным…
Лодки я сделал «по уму»: с четырьмя парами весел, с мачтой, на которой можно было поднять косой парус (льняной, естественно), а когда на каждой сидят по восемь крепких и очень выносливых мужиков, то грести можно было вообще почти без перерывов. И мы отправились в путешествие еще в начале мая: я надеялся, что в этом случае получится вернуться до наступления холодов. Но, как оказалось, мои прикидки были несколько неверными: плыли мы очень быстро. Правда, в паре мест нам пришлось лодки вообще на руках перетаскивать из-за порогов, но в целом путешествие явно не затягивалось – и где-то в начале июня мы уже куда-то приплыли. Только непонятно, куда именно: все так же спокойно текла река (ставшая к этому моменту очень широкой, явно под пару сотен метров) – но вокруг уже не равнина простиралась, а какие-то горы поднимались. Невысокие, и скорее все же холмы – но я что-то не мог припомнить, что в низовьях Дона хоть какие-то горы есть. Так что мы остановились на предмет «подумать», а я еще попробовал в некотором отдалении от реки земличку копнуть: что-то мне эта полудохлая степь напоминала.