Фонарики в других карманах не лежали, но я там обнаружил такое, что еще неделю, а то и больше обзывал себя очень изощрено и разнообразно, сам удивляясь богатству собственного лексикона. А нашел я там вещь в общем-то обычную – ну, для тех обычную, кто котиков дома держит – но теперь котики могли спасти мир – и это уж точно шуткой не было…
Жизнь третья: Первая страда
Сентябрь выдался довольно теплым: буквально до последних дней месяца часам к двум температура уверенно переваливала за двадцать градусов, а ночами не опускалась ниже десяти. Что было очень приятно в плане увеличения запасов корма на зиму: грибы в лесу не заканчивались, причем больше стало именно белых и подосиновиков. А подосиновики как правило растут рядом с осиной – и вот как раз осины в лесу росло довольно много. Не везде, но в понижениях местности осины было действительно много, и деревья там успели вырасти очень большими. А осина – это не только ценный мех… не только осиновая кора, которая по запасам салицила не уступает чему-то там, но и очень интересная древесина. И по моей просьбе этой древесины мне соседи нарубили… достаточно. Достаточно для того, чтобы я из нее сложил рядом с домом небольшую баньку, причем – благодаря нескончаемому запасу телефонов с телефонными стеклами – в баньке и окошко появилось. Небольшое, с тетрадный листок, но все же окошко.
А внутри баньки я сложил печь-каменку, причем ее сложил уже с трубой. В смысле, сделал из камней и глины что-то вроде вытяжки над топкой. Камней… я набрал таких же розовых камней, на которых раньше начинал свое железное производство: они были довольно прочными и от жара вроде не трескались, так что печка получилась в целом неплохая. С единственным недостатком: воду там можно было греть только в единственном горшке емкостью литра в четыре – но это был недостаток моей гончарной промышленности, а не печки или баньки в целом. Зато для баньки я сделал что-то вроде ушата (из той же осины и сделал), так что помыться можно было уже по-человечески.
Правда, в силу ограниченности времени, сил и средств у баньки предбанника вообще не было, а в качестве такового можно было использовать «зимнюю галерею», которая из тамбура дома вела прямо в баньку: лично я вообще не собирался после парилки зимой по улице в дом возвращаться. И я в баньке и в переходе в нее даже пол сделал! Из осины и сделал, причем скорее паркетный, чем дощатый: тесать топором одну доску из цельного ствола мне было лень, так что я напилил осиновые бревнышки на куски в районе полуметра, чуть побольше – а затем эти поленья аккуратно расколол на короткие досочки (которые пришлось потом, конечно, отдельно отесывать), и настелил их на слеги, сделанные из не особо толстых сосновых бревнышек. А затем получившийся пол еще и отциклевал – лезвиями от рубанков. Мне таких «эти» два десятка подкинули, правда только лезвия, сами рубанки они почему-то мне не дали. Но может у них ограничения на отгрузку какие были, по объему, например – но с другой стороны, они же мне одних пеллет для кошачьих лотков отсыпали кубометра три. Но рубанок я и снова самостоятельно сделать сумею: дерева тут, причем разного, было много…
Так что на предстоящую зимовку я приготовил все, что мне только могло понадобиться, и собрался зиму провести с определенным комфортом. Правда, мне бы пришлось динамку вертеть долгими часами, так как «естественного освещения» в комнате не имелось, а на улице все же зима ожидалась – но получилось так, что динамку нашлось кому крутить: Тимка привел мне девочку. На самом деле привел: тут народ (и мужчины, и женщины) шастали в одежде, напоминающей длинные халаты, и вот Тимка девочку ко мне приволок, крепко вцепившись в полу такого халата. Я-то догадался, что его так в девице привлекло: она, как я почти сразу выяснил, собирала для каких-то нужд корни валерьяны лекарственной (ее немало по опушкам росло) и собранное в подол халата и складывала. Правда, груз свой она успела в своем поселке сдать – но запах-то остался, причем такой, что даже я его почувствовал!