После обеда была практика — в старом троллейбусе, переоборудованном в мастерскую. Тарас Никитич, преподаватель, оказался древним стариком с седой бородой до пояса и пронзительными голубыми глазами. Он учил работать с компасом-веретеном, показывал, как находить пороги на карте, как отличать стабильный порог от опасного.
Вера старалась запомнить всё, но информации было слишком много. К концу занятия голова снова раскалывалась.
Тарас заметил:
— Воронцова, ты бледная. Иди к Баннику. Сегодня банный день.
— К кому?
— К Баннику. Дух бани. Он смывает влияние других миров. Обязательная процедура раз в неделю. — Тарас махнул рукой. — Макс, проводи её.
Макс кивнул, подошёл к Вере:
— Пойдём. Это важно.
Баня находилась на окраине территории автопарка, в отдельном здании. Старое, деревянное, с потемневшими брёвнами. Из трубы шёл дым.
— Здесь настоящая русская баня, — объяснил Макс по дороге. — Банник живёт там уже сто лет. Он следит за чистотой проводников. Если не ходить к нему регулярно — начнёшь медленно превращаться в заблудшую.
— Почему?
— Каждый раз, когда ты контактируешь с другими мирами — даже просто видишь нити — на тебе остаётся их влияние. Энергетический след. Грязь, если хочешь. Она накапливается. Если не смывать — начнёт менять тебя изнутри. Ты забудешь, кто ты. Постепенно. Сначала мелочи — имя родственника, адрес дома. Потом больше. В конце — всё.
Вера поёжилась:
— И баня это предотвращает?
— Банник предотвращает. Он видит грязь и смывает. Магия очищения. — Макс остановился у входа. — Девушки и парни ходят отдельно. Сейчас женский заход. Я подожду снаружи. Заходи, не бойся. Банник страшный на вид, но не злой.
Вера толкнула дверь.
Внутри было жарко. Очень жарко. Пар клубился, застилая всё вокруг. Пахло берёзовыми вениками, мылом, чем-то травяным.
— Заходи, заходи, девонька, — раздался низкий рокочущий голос. — Чего застыла?
Вера шагнула внутрь. Дверь закрылась за ней.
Через пар она увидела фигуру.
Огромную.
Банник сидел на скамье у печи. Ростом метра три, широкоплечий, мускулистый. Весь покрыт волосами — бурыми, курчавыми. Лицо широкое, нос приплюснутый, глаза красные, светящиеся в полумраке. Длинные руки, заканчивающиеся когтистыми пальцами. На нём была только набедренная повязка.
Вера замерла, глядя на него с ужасом.
Банник усмехнулся, показав острые зубы:
— Испугалась? Ничего, привыкнешь. Я страшный, но справедливый. — Он махнул лапой. — Раздевайся. Тут не до стыдливости. Здоровье важнее.
— Я... я не могу...
— Можешь. И должна. — Банник встал, подошёл к печи, зачерпнул ковшом воду из бочки, плеснул на раскалённые камни.
Пар взорвался, заполнил помещение. Жара стала невыносимой.
— Раздевайся, говорю, — повторил Банник строже. — Или хочешь, чтоб я силой раздел? Я могу. Но неприятно будет.
Вера поняла, что спорить бесполезно. Стараясь не думать о том, что делает, она стянула куртку, потом футболку, джинсы. Осталась в белье.
Банник фыркнул:
— И это тоже. Магия через ткань не работает.
Вера закрыла глаза, сняла бюстгальтер и трусы. Прикрылась руками.
— На скамью, — скомандовал Банник.
Она села на горячую деревянную скамью. Банник взял берёзовый веник, окунул его в воду.
— Смотри и запоминай, — сказал он. — Пар покажет, что с тобой.
Он взмахнул веником. Пар закружился вокруг Веры.
И она увидела.
Пар был разноцветным.
Вокруг неё вился серый дым — густой, липкий, неприятный. Он тянулся от её рук, от плеч, от головы.
— Серый — это Мир Мёртвых, — объяснил Банник. — Ты там не была, но уже начала подключаться. Нити притягивают влияние. Если не смыть — через месяц начнёшь слышать голоса мёртвых постоянно. Через два — видеть их. Через три — сама станешь похожа на призрака.
Вера смотрела на серый дым с ужасом.
Банник махнул веником ещё раз — серый дым рассеялся. Вера почувствовала лёгкость, словно с плеч сняли тяжёлый рюкзак.
— Вот так, — удовлетворённо кивнул Банник. — Чистота. Теперь ты снова полностью в Мире Живых. Но через неделю придётся повторить. И так всю жизнь, пока проводницей будешь.
Он отложил веник, налил в ковш воды, плеснул на Веру. Холодная вода ударила в разгорячённое тело — Вера вскрикнула.
— Терпи, — сказал Банник. — Это закрепляет очищение.
Он плеснул ещё раз. Потом ещё.
Наконец, кивнул:
— Достаточно. Одевайся. Свободна.
Вера, дрожащая от холода и потрясения, схватила одежду, быстро оделась. Руки тряслись.
Банник смотрел на неё:
— Знаешь, девонька, ты похожа на Дуню. Она тоже поначалу боялась. А потом стала ко мне каждый день ходить. Говорила, что только здесь чувствует себя по-настоящему живой.