— Вы... знали бабушку?
— Конечно. Я тут сто лет работаю. Всех знал. Дуня была лучшей проводницей, что я видел. Сильной. Доброй. Справедливой. Жаль, что так рано ушла. — Банник вздохнул. — Но ты её внучка. Может, тоже станешь великой. Время покажет.
Вера не знала, что сказать.
— Иди, — махнул рукой Банник. — Следующая заходит.
Вера вышла из бани.
Снаружи её ждал Макс:
— Ну как?
— Страшно, — честно ответила она. — Но... помогло. Я чувствую себя лучше.
— Так и есть. — Макс пошёл рядом с ней обратно к общежитию. — Банник — один из старейших духов Академии. Без него мы бы все давно потерялись. Есть ещё Овинник — дух овина, он учит защите. И Кикимора — дух болота, она учит маскировке. Познакомишься с ними позже.
— Их много? Духов?
— Много. Они живут здесь веками. Академия — это не только школа. Это убежище для существ, которым негде больше жить. Мир меняется, старые места разрушаются. Духи приходят сюда. Мы защищаем их, они нас учат.
Вера кивнула, переваривая информацию.
Они дошли до общежития. У входа стояла группа студентов — человек пять. Старшекурсники, судя по нашивкам. Они громко разговаривали, смеялись.
Один из них — высокий парень с тёмными волосами и впалыми щеками — заметил Веру. Посмотрел пристально.
— Это она? Воронцова?
Макс напрягся:
— Дима, не надо.
— Я просто спросил, — парень подошёл ближе. — Значит, ты внучка Евдокии? Той, что закрыла Чернобыльский разрыв?
— Да, — ответила Вера настороженно.
— Тогда ты, наверное, знаешь технику "шов кровью"? — В глазах парня горел нездоровый огонь. — Твоя бабка её использовала. Может, научила тебя?
— Нет. Она умерла, когда мне было шесть.
Дима шагнул ближе:
— Жаль. Эта техника могла бы... многое изменить.
Макс встал между ними:
— Дима, отвали. Она первокурсница. Не лезь к ней.
Дима посмотрел на Макса, усмехнулся:
— Защищаешь? Трогательно. Ладно. Пока.
Он развернулся и ушёл. Остальные последовали за ним.
Вера посмотрела на Макса:
— Что это было?
— Дима Соколов. Четвёртый курс. — Макс говорил тихо, чтобы не услышали. — Он пытается воскресить свою девушку. Она погибла год назад. Он одержим этим. Ищет любые способы вернуть её. Техника "шов кровью" — одна из самых мощных. Он думает, что с её помощью сможет открыть стабильный портал в Мир Мёртвых и вытащить её.
— Но это запрещено.
— Он не слушает. Агата уже несколько раз его предупреждала. Но Дима не остановится. Я боюсь, что он сделает что-то глупое.
Вера посмотрела вслед ушедшей группе:
— А если он попробует? Что будет?
— Либо умрёт. Либо откроет разрыв, который не сможет закрыть. Либо вернёт не её, а что-то другое. Воскрешение никогда не проходит чисто. — Макс вздохнул. — Но он не слушает. Любовь делает людей слепыми.
Они зашли в общежитие.
— Отдыхай, — сказал Макс. — Завтра ещё один тяжёлый день.
Вера кивнула и поднялась в комнату.
Яна была дома, лежала на кровати, читала толстую книгу.
— Привет, — бросила она, не отрываясь от чтения. — Как день?
— Тяжёлый, — Вера разделась, переоделась в домашнее. — Была у Банника.
— Ага. Страшный, да?
— Очень.
— Привыкнешь. Он добрый. — Яна перевернула страницу. — Слушай, Дима Соколов к тебе подходил?
— Да. Откуда знаешь?
— Видела из окна. — Яна наконец отложила книгу, посмотрела на Веру. — Держись от него подальше. Он опасен. Не потому что злой. Потому что отчаянный. Отчаянные люди делают страшные вещи.
— Макс говорил то же самое.
— Макс прав. — Яна села. — Вообще, Максу можно доверять. Он один из немногих здесь, кто не потерял человечность. Многие проводники со временем становятся... холодными. Видят слишком много смерти, забывают, что значит быть живым. Макс не такой. Цепляется за надежду. За любовь. Пусть даже любовь к потерянным родителям.
Вера легла на свою кровать:
— А ты? Ты холодная?
Яна задумалась:
— Не знаю. Стараюсь не быть. Но иногда чувствую, как что-то внутри замерзает. Особенно после Мира Нерождённых. Там видишь столько несбывшегося, столько потерянных возможностей... Начинаешь думать, что всё бессмысленно. — Она покачала головой. — Поэтому я стараюсь помнить. У меня есть младшая сестра. В обычном мире. Ей четырнадцать. Я делаю это ради неё. Чтобы она жила в безопасности. Чтобы разрывы не достали до неё.
— А она знает о тебе? О том, что ты проводница?
— Нет. Думает, что я учусь на психолога в Москве. — Яна усмехнулась. — В каком-то смысле правда. Проводники — это психологи между мирами.
Они замолчали. За окном туман сменился на звёздное небо — но звёзды были неправильными, слишком большими, слишком яркими. Небо из другого мира.