Она легла, не раздеваясь, закрыла глаза.
"Просто посплю немного," подумала она. "Потом разберусь..."
Проснулась она от скрипа.
Вера открыла глаза, огляделась. Комната была темной — лампочка не горела. Только тусклый свет от окна, где за туманом сейчас виднелся какой-то странный пейзаж — фиолетовое небо, два солнца.
Скрип повторился.
Вера села на кровати, напряглась.
Скрип доносился из-под её кровати.
Она замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться.
Медленно наклонилась, заглянула вниз.
Из-под кровати высунулась... рука.
Маленькая, волосатая, с длинными когтями.
Вера закричала, отскочила, прижалась спиной к стене.
Из-под кровати вылез целиком.
Домовой.
Маленький, ростом с кота. Весь в шерсти — бурой, лохматой. Длинная борода почти до пола. Круглые глаза, нос картошкой. На нём была рваная рубашка и штаны, заштопанные множество раз.
Он встал, отряхнулся, посмотрел на Веру.
— Чё орёшь? — спросил он недовольным голосом. — Соседей разбудишь.
Вера не могла говорить. Только таращилась.
Домовой вздохнул, подошёл ближе. Вера попыталась отодвинуться ещё дальше, но упёрлась в стену.
— Я Кузьма, — представился домовой. — Домовой здешний. Охраняю общежитие. Ты, значит, Верунька, Дунина внучка?
Вера сглотнула:
— Вы... вы настоящий?
— А то. — Кузьма почесал бороду. — Похожа на Дуню. Тоже упрямая такая же. И глаза те же. Она тоже сначала кричала, когда меня увидела. Потом привыкла.
— Я не кричала, — выдавила Вера. — Это был... удивлённый возглас.
— Ага. Удивлённый. — Кузьма усмехнулся. — Ладно. Чай хочешь? Пироги есть.
— Что?
Кузьма не ответил. Просто щёлкнул пальцами — и на столе появился самовар. Настоящий, медный, пыхтящий паром. Рядом с ним возникла тарелка с пирогами.
Вера медленно подошла ближе, не веря глазам.
— Как вы это сделали?
— Магия, девонька. Простая домашняя магия. — Кузьма залез на стул, начал разливать чай по чашкам. — Садись, не стой.
Вера села напротив. Кузьма протянул ей чашку. Она взяла, сделала осторожный глоток.
Чай был горячим, сладким, с ароматом мёда и трав.
— Вкусно, — призналась она.
— Конечно вкусно. Я ж не абы как готовлю. — Кузьма взял пирог, откусил. — Ну что, Верунька. Испугалась первого дня?
Вера кивнула:
— Немного.
— Это нормально. Все сначала пугаются. Но привыкнешь. — Он посмотрел на неё добрыми глазами. — Главное — не забывай, кто ты. В мирах легко потеряться. Люди забывают своё имя, своё прошлое. Становятся частью того мира, где застряли. Но у тебя есть якорь.
— Какой якорь?
— Серьги бабушкины. — Кузьма кивнул на её уши. — Они не простые. Оберег сильный. Дуня их сама заговорила. Перед тем как... ну, перед тем как силу потеряла. Последнее, что сделала как проводница. Для тебя.
Вера инстинктивно дотронулась до серёжек.
— Я их никогда не снимала. С детства.
— И не снимай. Пока носишь — домой найдёшь всегда. Даже если окажешься на краю света. Или на краю миров.
Они помолчали, попивая чай.
— А бабушка... — начала Вера тихо. — Где она сейчас? В Мире Мёртвых?
Кузьма замялся:
— Это не мне рассказывать, девонька. Агата Ильинична знает. Спроси у неё. Но не сразу, погодь. Время придёт — узнаешь.
— Почему все говорят загадками? — Вера поставила чашку на стол резче, чем хотела. — Почему нельзя просто сказать правду?
— Потому что правда бывает больной, — ответил Кузьма серьёзно. — И не всегда человек готов её услышать. Ты только сегодня узнала, что проводница. Дай себе время освоиться. Потом будут другие ответы.
Вера хотела спорить, но поняла — бесполезно.
Кузьма допил чай, спрыгнул со стула.
— Ладно, я пошёл. Обход делать надо. Ты спи. Завтра первый день, тяжёлый будет. — Он направился к двери, потом обернулся. — И не бойся Яну. Она злая на вид, а на деле — хорошая. Просто жизнь её потрепала. Как всех нас.
Он исчез — просто растворился в воздухе.
Вера осталась одна.
Посмотрела на самовар и пироги на столе. Они были настоящими.
Она взяла ещё один пирог, откусила. С капустой. Вкусный.
— Ладно, — сказала она вслух. — Значит, домовые существуют. Отлично. Чего ещё я не знаю?
Никто не ответил.
Вера доела пирог, разделась, легла в кровать уже нормально. Накрылась одеялом — старым, пахнущим затхлостью, но тёплым.
Закрыла глаза.
За окном туман сменился на другую картинку — теперь там был океан. Бесконечный, тёмный, с волнами, бьющимися в невидимый берег.
Вера заснула под шум этих волн.
Разбудил её грохот.
Вера подскочила на кровати, дезориентированная. В комнате было светло — лампочка горела. За окном туман.