Вокзальный гул, еще хранящий отголоски тревожного прощания Лены с родителями, вдруг взрывается новым звуком — громким, заразительным хохотом, что врывается в круг группы, как порыв ветра. Жора Сомов, словно вихрь, появляется из толпы, и его приход невозможно не заметить. Среднего роста, плотного телосложения, он движется с энергией, которая заставляет людей оборачиваться. Его круглое лицо, с озорными карими глазами и широкой улыбкой, светится, будто он только что провернул очередную шалость. Короткие темные волосы торчат из-под шапки, набекрень сидящей на голове, а яркий свитер, красный с зелеными ромбами, выглядывает из-под расстегнутой штормовки, словно крича: «Я здесь, и мне весело!» На шее болтается фотоаппарат, такой же «Зоркий», как у Ани, но потрепанный, с царапинами на корпусе, будто он пережил не один поход. Жора сжимает его в руках, как оружие, готовое в любой момент выстрелить кадром.
Его рюкзак, небрежно перекинутый через одно плечо, подпрыгивает в такт шагам, а ботинки, покрытые коркой снега, оставляют мокрые следы на липком полу вестибюля. Жора не просто идет — он врывается, его голос, звонкий и чуть хрипловатый, перекрывает вокзальный шум:
— Ну что, герои Урала, уже гимны поете или ждете меня для разогрева?
Он останавливается в центре группы, раскинув руки, будто собирается обнять всех сразу, и его улыбка, широкая и чуть лукавая, заражает воздух весельем. Глаза блестят, как у мальчишки, задумавшего розыгрыш, и даже тусклый свет ламп, кажется, становится ярче от его присутствия.
Аня, заметив его первой, опускает свой «Зоркий» и фыркает, но ее губы уже растягиваются в улыбке.
— Жорка, ты как всегда вовремя — когда все уже собрались! — поддразнивает она, уперев руки в бока. Ее рыжие волосы вспыхивают, когда она качает головой.
— Где шлялся? Снимал проводниц?
Жора театрально прижимает руку к сердцу, изображая оскорбленную невинность.
— Аня, ты ранишь мою душу! — восклицает он, и его голос дрожит от притворной обиды.
— Я, между прочим, искусство творил! Вон, у киоска такую сцену поймал — бабка с пирожками и мужик с чемоданом, чистый театр!
Он поднимает фотоаппарат и щелкает затвором, целясь в Аню, которая тут же строит ему рожицу. Щелчок раздается, как выстрел, и группа разражается смехом.
Сергей, стоящий рядом с Леной, хмыкает, скрестив свои могучие руки.
— Жора, если ты опять всю пленку на ерунду потратишь, я тебя заставлю дрова для костра пилить, — басит он, но его голубые глаза искрятся весельем.
— Дрова? — Жора округляет глаза, будто услышал нечто немыслимое.
— Серега, я тебе такие кадры принесу, что ты мне еще медаль дашь! А если нет
— Лена за меня заступится, правда, Лен?
Он подмигивает Лене, и та, все еще держа сверток с пирожками, хихикает, прикрывая рот рукой. Ее ямочки на щеках вспыхивают, а карие глаза блестят.
— Жора, я за тебя только тогда заступлюсь, если ты не будешь мои стихи вслух читать, — отвечает она, и ее голос звонкий, с легкой насмешкой.
— А то в прошлый раз весь лагерь ржал!
— О, это был триумф! — Жора раскидывает руки, будто выступает на сцене.
— Твои стихи, Лена, это ж поэзия! «Закат над рекой, как огонь в тишине…» — начинает он декламировать, но Лена, покраснев, легонько толкает его в плечо.
— Хватит, шут! — смеется она, и ее коса качается в такт движению.
Виктор, стоящий чуть в стороне, наблюдает за этой сценой с легкой улыбкой. Его папка все еще прижата к груди, но напряжение, оставшееся после разговора с родителями
Лены, потихоньку тает. Жора — это их искра, тот, кто умеет разрядить любую тишину, и Виктор это ценит, хотя никогда не скажет вслух. Он делает шаг ближе и поднимает руку, призывая к вниманию.
— Жора, если ты и в походе будешь так же шуметь, медведи сами разбегутся, — говорит он, и его голос твердый, но с теплой ноткой.
— Пленку береги, пригодится.
Жора салютует, ухмыляясь во весь рот.
— Есть, товарищ командир! Но если медведь попадется, я его первым сфотографирую. Назову кадр «Серега и его брат»!
Сергей хохочет, хлопая Жору по спине с такой силой, что тот чуть не роняет фотоаппарат. Группа снова взрывается смехом, и их голоса, звонкие и живые, перекрывают гул вокзала, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи.