Лена, вытирая щеки рукавом, отошла от окна первой. Ее темные волосы, выбившиеся из-под шапки, прилипли к лицу, а глаза, все еще блестящие, но уже не от слез, а от предвкушения, осматривали вагон. Она нашла свое место у окна, рядом с Сергеем, который уже раскладывал их рюкзаки на верхней полке. Его широкие плечи двигались ритмично, как у человека, привыкшего к физическому труду, а лицо, обычно серьезное, теперь светилось тихой радостью.
— Сережа, давай я помогу, — предложила Лена, протягивая руку к его рюкзаку, но он только улыбнулся, качнув головой.
— Сиди, Лен, я сам. Ты лучше пирожки достань, а то Жора уже глазами сверкает, — ответил он, кивнув в сторону Жоры, который, устроившись на скамье напротив, действительно смотрел на сверток с пирожками, как кот на сметану.
Лена хихикнула, доставая из сумки вощеную бумагу, и аромат свежего теста и капусты мгновенно наполнил купе, смешиваясь с запахом угля и сырой шерсти. Жора, не теряя времени, протянул руку, его круглое лицо расплылось в улыбке.
— Лена, ты ангел! — воскликнул он, хватая пирожок и откусывая с таким аппетитом, что крошки посыпались на его свитер.
— В походе я бы без твоих пирожков пропал!
Аня, сидевшая рядом с Риммой, щелкнула фотоаппаратом, ловя этот момент. Ее рыжие кудри, выбивающиеся из-под шапки, казались еще ярче на фоне тусклого света вагона, а веснушки на носу прыгали, когда она смеялась.
— Жора, ты как медведь, честное слово! — поддразнила она, опуская камеру.
— Смотри, в горах тебе придется делиться, а не только есть.
Жора фыркнул, но его глаза искрились весельем.
— Анька, я тебе кадр испорчу, если будешь меня дразнить! — пригрозил он, но тут же рассмеялся, когда Аня показала ему язык.
Николай, устроившийся в углу с книгой, поднял взгляд от страниц, его очки блеснули в свете лампы. Он улыбнулся, но тут же вернулся к чтению, его худощавое лицо выражало спокойствие, но пальцы, перелистывающие страницы, слегка подрагивали — то ли от холода, то ли от волнения.
Римма, сидевшая рядом с Аней, аккуратно складывала свою сумку с красным крестом под скамью. Ее движения были точными, как у хирурга, а лицо, бледное и спокойное, не выдавало эмоций, но в ее глазах мелькала искра — предвкушение того, что ждет впереди.
Павел, новичок, все еще топтался в проходе, не зная, куда сесть. Его новая штормовка сидела на нем чуть неловко, а взгляд метался от одного лица к другому, словно ища поддержки. Дмитрий, заметив его замешательство, поднялся со своего места у окна, его крепкая фигура возвышалась над остальными.
— Павел, садись сюда, — сказал он, указывая на место рядом с собой. Его голос был низким, с легкой хрипотцой, но в нем чувствовалась теплота.
— Не стой столбом, а то укачает.
Павел благодарно кивнул, садясь рядом с Дмитрием, и его плечи чуть расслабились, когда он опустился на скамью. Дмитрий похлопал его по спине, и этот жест, простой и дружеский, словно снял часть напряжения.
Виктор, стоявший в проходе, окинул взглядом купе, его серые глаза оценивали обстановку. Он улыбнулся, видя, как группа начинает обживаться, и его голос, уверенный и звонкий, разнесся по вагону:
— Ну что, товарищи, мы в пути! Теперь только вперед, к приключениям!
Его слова вызвали одобрительный гул, и даже Николай оторвался от книги, чтобы кивнуть в знак согласия.
За окном мелькали огни далеких деревень, их свет пробивался сквозь снежную пелену, создавая ощущение, что поезд несется сквозь бесконечную белую пустоту. Стук колес становился все громче, ритмичнее, как сердцебиение, ведущее их на север, в неизведанное.
Аня, прижавшись к стеклу, смотрела на убегающие огни, ее дыхание запотевало окно, а в отражении мелькало ее лицо — взволнованное, но полное надежды.
— Красиво, да? — сказала она, не отрывая взгляда.
— Как будто звезды упали на землю.
Лена, сидевшая рядом, кивнула, ее глаза тоже были прикованы к окну.
— Да, но холодно там, наверное, — ответила она тихо.
— Хорошо, что мы вместе.
Сергей, услышав ее слова, обнял ее за плечи, и Лена прижалась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь свитер.
Жора, доев пирожок, вытер руки о штаны и достал из рюкзака гитару. Его пальцы, пухлые, но ловкие, пробежались по струнам, и тихая мелодия заполнила купе, смешиваясь со стуком колес.