Виктор повернулся к ней, его улыбка стала теплее.
— Не сложно, Лена, если подготовиться. Мы с Дмитрием сейчас все просчитаем, — ответил он, и его слова, уверенные и спокойные, словно сняли часть ее беспокойства.
Аня, сидевшая у окна, оторвалась от зарисовок в блокноте, ее рыжие кудри подпрыгнули, когда она наклонилась к столу. Ее веснушчатое лицо, оживленное и любопытное, светилось энтузиазмом, а зеленые глаза горели.
— А можно я тоже посмотрю? — спросила она, уже протягивая руку к карте.
— Хочу знать, где мы будем геройствовать!
Дмитрий хмыкнул, его шрам дрогнул в тени, но в его взгляде мелькнула искра веселья.
— Геройствовать потом, Петрова, — сказал он, его голос был суровым, но не резким.
— Сначала дойти надо.
Аня фыркнула, но послушно убрала руку, вернувшись к своему блокноту, хотя ее глаза то и дело возвращались к карте.
Жора, сидевший напротив, все еще держал карты от предыдущей игры, но его внимание теперь было приковано к разговору. Его круглое лицо, с пухлыми щеками и карими глазами, выражало смесь любопытства и беспечества. Он ткнул пальцем в карту, чуть не задев компас, и спросил:
— А медведи там водятся, на этой вашей Ауспии?
Виктор рассмеялся, его смех, низкий и теплый, разрядил напряжение.
— Водятся, Жора, но они зимой спят. Хотя с твоими пирожками, может, и проснутся, — ответил он, и группа, услышав это, хихикнула.
Николай, сидевший в углу, поправил очки и взглянул на карту, его худощавое лицо было сосредоточенным. Он молчал, но его пальцы, тонкие и нервные, постукивали по книге, словно он уже просчитывал маршрут в уме.
Римма, сидевшая рядом, наблюдала за разговором, ее бледное лицо оставалось спокойным, но серо-голубые глаза внимательно следили за Виктором и Дмитрием. Она поправила пучок темных волос и тихо сказала:
— Главное — снаряжение проверить перед выходом. Если тропа занесена, лишний вес нас затормозит.
Виктор кивнул, его взгляд стал серьезнее.
— Верно, Римма. Сегодня вечером проверим все, — сказал он, возвращаясь к карте.
Павел, сидевший в стороне, не смотрел на карту. Его худое лицо, с острыми скулами, было напряженным, а взгляд, устремленный в пол, избегал чужих глаз. Его новая штормовка шуршала, когда он ерзал, и он, казалось, был где-то далеко, несмотря на деловую атмосферу вокруг.
Поезд стучал колесами, за окном мелькали заснеженные сосны, а в купе свет лампы играл на линиях карты, на сосредоточенных лицах Виктора и Дмитрия, на их пальцах, водящих по маршруту. Этот момент, серьезный и деловой, был не просто планированием — это был первый шаг к испытаниям, которые ждали их впереди, и взаимное уважение между лидером и опытным практиком укрепляло уверенность всей группы.
Вагон, покачиваясь в ритме стучащих колес, словно убаюкивал группу, унося ее все глубже в заснеженную тайгу. Свет тусклой лампы, качавшейся под потолком, отбрасывал мягкие тени на дерматиновые полки и рюкзаки, сваленные в углу, создавая в купе уютную, почти домашнюю атмосферу. За окном мелькали сосны, их ветви, отягощенные снегом, казались призраками в холодном дневном свете, а поезд, не сбавляя хода, гудел, как старый друг, готовый рассказать длинную историю. После серьезного разговора у карты и азартной карточной баталии группа расслабилась, и в воздухе повисла тишина — не пустая, а живая, готовая вот-вот наполниться чем-то новым. Именно в этот момент Лена решила добавить в их путешествие каплю лирики.
Лена Белякова, сидевшая у окна, аккуратно вытащила из рюкзака тоненький сборник стихов, переплетенный в серую ткань. Книга, потрепанная, но бережно хранимая, называлась «Таежные Зори» — вымышленный сборник, автором которого был некто В. Снежин, чьи строки о природе и странствиях были популярны среди туристов. Лена держала книгу с нежностью, ее тонкие пальцы, чуть покрасневшие от холода, гладили обложку, а карие глаза, блестящие и мечтательные, светились предвкушением. Ее темная коса, чуть растрепанная, лежала на плече, а платок с ромашками, съехавший на шею, открывал прядь волос, блестевшую в свете лампы. Ее лицо, с ямочками на щеках, выражало тихую решимость, и она, кашлянув, чтобы привлечь внимание, открыла книгу на заложенной странице.
— Послушайте, как красиво… — начала она, ее голос, мягкий и мелодичный, дрожал от волнения, но набирал силу с каждым словом.
— «В таежной глуши, где сосны поют, где звезды в ночи о вечном зовут…»
Она читала, и ее голос, словно ручей, лился по купе, смягчая углы и заглушая стук