Сергей, сидевший на краю скамьи, наклонился к своему рюкзаку и вытащил моток капроновой веревки, туго свернутый и чуть пожелтевший от времени. Его широкое лицо, обветренное и чуть покрасневшее от утреннего холода, выражало спокойную уверенность, а голубые глаза, обычно искрящиеся весельем, теперь были прищурены, сосредоточены. Его светлые волосы, растрепанные и торчащие, как солома, падали на лоб, но он, не обращая на это внимания, развернул веревку с ловкостью, выдающей годы практики. Его большие ладони, огрубевшие от работы и походов, двигались с удивительной точностью, пальцы, сильные и ловкие, начали вязать узлы — сначала простой, потом «восьмерку», затем более сложный «булинь». Каждый узел ложился ровно, как строчка в тетради, и Сергей, чуть нахмурив брови, проверял их на прочность, слегка дергая веревку.
— Серега, ты что, уже к горам готовишься? — поддел Жора, развалившийся на соседней скамье. Его круглое лицо с пухлыми щеками сияло озорством, а карие глаза блестели, как у кота, завидевшего игрушку. Его красный свитер, усыпанный крошками, задрожал, когда он махнул рукой.
— Или это ты медведя ловить собрался?
Сергей хмыкнул, не отрывая взгляда от веревки. Его голос, низкий и чуть гудящий, прозвучал с легкой насмешкой:
— Жорка, если медведь придет, я тебя первым привяжу, чтоб не сбежал. А узлы — это серьезно. Один плохой узел, и вся группа в беде.
Жора театрально схватился за сердце, его брови взлетели вверх.
— Ну, спасибо, друг! — воскликнул он, но его ухмылка выдавала, что он наслаждается этой перепалкой.
— Тогда вяжи покрепче, а то я шустрый!
Лена, сидевшая неподалеку, наблюдала за Сергеем, ее карие глаза, блестящие и любопытные, следили за движением его рук. Ее темная коса лежала на плече, а платок с ромашками чуть съехал, открывая прядь волос. Она подперла подбородок рукой, ее лицо, с ямочками на щеках, выражало восхищение.
— Сережа, ты как мастер, — тихо сказала она, ее голос был мягким, почти мечтательным.
— Где ты так научился?
Сергей поднял взгляд, его губы дрогнули в улыбке, и он, дернув узел, ответил:
— В турклубе, Лен. И в походах. Узлы — это как азбука, без них в горах никуда. — Он помолчал, потом добавил, подмигнув:
— А еще отец учил. Он рыбачил, говорил, что хороший узел — половина улова.
Аня, сидевшая у окна, отложила блокнот и наклонилась ближе, ее рыжие кудри подпрыгнули, а веснушчатое лицо оживилось. Ее зеленые глаза горели любопытством, и она, указав на веревку, спросила:
— А меня научишь? Хочу тоже такие узлы вязать, чтоб все ахнули!
Сергей рассмеялся, его смех, громкий и заразительный, разнесся по купе.
— Научу, Анька, но тебе терпения не хватит, — поддел он, но протянул ей кусок веревки.
— На, попробуй простой, вот так… — Он показал движение, его пальцы двигались медленно, чтобы она успела разглядеть.
Аня, фыркнув, схватила веревку и начала возиться, но ее узел тут же расползся, и она, закатив глаза, бросила веревку обратно.
— Ладно, потом, — буркнула она, но ее улыбка выдавала, что она не в обиде.
Николай, сидевший в углу, поправил очки и посмотрел на Сергея, его худощавое лицо было сосредоточенным. Он молчал, но его пальцы, тонкие и нервные, постукивали по
книге, словно он мысленно оценивал технику Сергея.
Римма, сидевшая рядом, наблюдала за происходящим, ее бледное лицо оставалось спокойным, но серо-голубые глаза светились одобрением. Она поправила пучок темных волос и тихо сказала:
— Хорошо, что у нас есть ты, Сергей. Веревка в твоих руках — как оружие.
Сергей, услышав это, улыбнулся шире, но ничего не ответил, лишь кивнул, возвращаясь к работе. Он отложил веревку и потянулся к своим лыжам, стоявшим у стены. Их крепления, советские, аналог «Роттефелла», блестели в свете лампы, металл слегка потускнел от времени, но был в порядке. Сергей начал проверять их, его пальцы ловко ощупывали винты и пружины, а лицо стало еще более сосредоточенным. Блеск металла отражался в его голубых глазах, и он, найдя небольшой люфт, достал из рюкзака маленький ключ, начав подтягивать крепление.
Виктор Морозов, стоявший в проходе, сложил руки на груди, его высокая фигура отбрасывала тень на пол. Его серые глаза, внимательные и чуть усталые, следили за