Широкие лыжи режут снег, следы – как строчки,
Бамбук палок в руке звенит, отмеряя такт.
Сосны стоят, в инее шапки, словно в сорочках,
И пар от дыхания вьется, клубясь назад.
Тишина леса – строгий храм, где ветры дремлют,
Лишь скрип наш режет тишь, как нить, что тянет ввысь.
Мы – братья в этом белом сне, сердца мы внемлем,
И каждый шаг – как вызов, как с судьбой – борись.
Иней на ресницах блестит, холодный жемчуг,
Лицо горит от ветра, но в груди – пожар.
Вперед, где лыжня вьется, как жизни круг,
Где каждый метр – победа над самим собой в дар.
Тени сосен ложатся вкось, рисуя фрески,
Снег искрится под солнцем, как алмазный свод.
Мы – группа, но и каждый – один в этой пьесе,
Где лыжня нас ведет туда, где душа поет.
(Страница 11)
Костер в Ночи (1956)
В ночи тайги, где звезды – как алмазы,
Мы развели костер на снежной пелене.
Огонь трещит, ласкает теплом сразу,
И тени пляшут в черной тишине.
Котелок шипит, над пламенем качаясь,
В телогрейках мы – круг друзей живой.
Жора взял гитару, струны семиструнки,
И песня льется в холод под луной.
Искры рвутся ввысь, как души вольных странников,
Снег блестит вокруг, в огне – их краткий путь.
Лица светятся, в глазах – тепло и странствия,
В них тайга живет, и неба вечный суд.
Ушанки сбиты набок, смех в морозной дымке,
Сосны-стражи молчат, храня покой.
Здесь каждый – брат, здесь сердце бьется пылко,
И ночь нас укрывает шалью голубой.
Огонь гудит, рождая сказки и надежды,
В его тепле – приют от вечных вьюг.
Мы – малый мир в суровой тьме безбрежной,
Где дружба – свет, где песня – верный круг.
Но знаем мы: костер – лишь миг в дороге дальней,
Заря придет, и снова в путь пора.
А нынче – пой, гитара, пой о нашей тайне,
О том, как греет сердце пламя до утра.
(Страница 13)
Чай из Котелка (1957)
У костра, где дым вьется, как живая нить,
Котелок поет, в огне чуть покачиваясь.
Мороз щиплет нос, но сердце не болит,
В ладонях кружка – жизнь, теплом струящаяся.
Закопченный бок котелка блестит в ночи,
Грузинский чай в кипятке темнеет терпко.
Кусок сахара хрустит, как снег в пути,
И пар клубится, унося заботы метко.
Эмалированная кружка – холодна, как лед,
Но в ней огонь, что греет грудь до дрожи.
Иней на краях, как звезды хоровод,
И руки, что к металлу жмутся, – ближе к коже.
Тишина вокруг, лишь треснет ветка в тьме,
Тайга молчит, храня свои секреты.
В глотке – жар, и счастье в малом есть уме,
В простом тепле – ответ на все ответы.
Огонь мигает, тени пляшут на снегу,
И чай – как дар, что свыше посылается.
В нем вкус пути, где я дышу и живу,
Где малое для сердца – вечность, кажется.
(Страница 15)
Рюкзак (1955)
Брезент тугой, как старый друг, скрипит,
Лямки в плечи вгрызаются упрямо.
На тропе снежной спина моя в тени,
Рюкзак – мой крест, мой дом, моя программа.
В нем – жизнь: котелок, краюха, спичек коробок,
Фляга с водой, что тает на губах.
Шаг за шагом, под скрип лыжных строк,
Я несу свой мир в усталых руках.
Колобок-рюкзак, потертый, как судьба,
След на снегу оставил, где привал.
Спина гудит, но в сердце – не мольба,
А гордость: я иду, я не упал.
Снег хрустит, тропа вьется вдаль, как нить,
Монотонный ритм – шагов моих основа.
Рюкзак мне шепчет: «Ты должен жить,
Ведь ноша – это жизнь, а жизнь – сурова».
Лямки рвут плечо, но я иду вперед,
Взгляд ловит сосен строгий силуэт.
Он – мой спутник, что в пути не подведет,
Мой рюкзак – мой долг, мой вечный свет.
Когда-нибудь, уйдя в закатный край,
Я сброшу груз, и станет мир простым.
Но пока – иду, свой крест неся в руках,
С рюкзаком, что спаян с сердцем моим.
(Страница 17)
Ледяная Переправа (1958)
На реке ледяной, где вьюга стонет глухо,
Мы стоим, и сердца стучат в тревожной тьме.
Блеск стекла под ногами – хрупкая опора,
И в глазах друзей – отвага в хрупком льде.
Палкой лыжною друг стучит, лед проверяя,
Треск, как выстрел, в тишине ночной гремит.
Темная вода в щелях блещет, угрожая,
Полынья вдали, как бездна, нас манит.
Веревка в руках – наш тонкий мост надежды,
Шаг за шагом, мы идем в холодный мрак.
Снег скрипит, и лица – маски, что невежды,
Но в глазах – тепло, что гонит страх и мрак.