Он – жизнь, он – шанс, он – тонкий теплый луч,
В бересте шипит, как песня о спасенье.
Снежинки тают, падая на пламя, туч,
И я шепчу: «Гори, неси нам воскресенье».
В глазах – тревога, в сердце – дикий ритм,
Но пламя растет, и тьма уже редеет.
Мы выживем, мы вместе, мы – как щит,
И спичка та – наш крест, что нас жалеет.
(Страница 35)
Тропою Манси (1956)
Под елями, где снег хранит седой покров,
Тропа зовет, как шепот древних предков.
Зарубки на коре – их рук немой узор,
След времени, что вечно в сердце метко.
Я иду один, но тени прошлого со мной,
Сквозь сумрак леса, где молчанье – стража.
Тропа едва видна под снежной пеленой,
Но каждый шаг – как мост через века, где важен.
Кто вырезал тот знак на старом кедре здесь?
Охотник? Шаман? Иль странник, как и я?
Их жизнь витает в ветре, в хвое, в снежной мести,
И я ступаю тихо, их тень благодаря.
Еловый мрак, как храм, где время не умрет,
Тени деревьев стелют древний сказ.
И в тишине я слышу их далекий хоровод,
Где эхо песен манси вечно не угас.
Снег хрустит под ногой, как память вековая,
Зарубки – письмена, что говорят без слов.
Я – гость на их тропе, иду, благоговея,
И чувствую: их дух во мне живет суров.
Кто я я? Лишь путник, что идет в их вечной тишине,
Но в сердце – связь, что рвется сквозь года.
Тропа манси – как нить, что тянет в глубине,
Где прошлое и я – одно на все времена.
(Страница 37)
Предчувствие Весны (1958)
В тайге, где снег еще хранит морозный плен,
Сквозь ветви луч пробился, яркий, звонкий.
Капель с сосны, как слезы, падает на тлен,
И сердце бьет: весна идет в сторонке.
Я стою, вдыхая воздух, где тепло рожден,
Солнце жжет глаза, снега слепят блеском.
Проталина в тени, как рана, где сугроб сражен,
И синее небо в вышине – надежды вестник.
Мой путь был долог, вьюги пели злой мотив,
Рюкзак давил, и холод грыз до кости.
Но капля та, что блещет, падая с ветвей,
Как будто шепчет: «Жди, ты дома будешь впереди».
Снег искрит, как россыпь звезд в дневной тиши,
И тени елей мягче стали, тише.
В груди – тепло, как от далекой той души,
Что ждет меня в тепле родного крыши.
Капель звенит, и каждый звук – как новый день,
Как обещанье, что зима не вечна.
Я улыбаюсь солнцу, ветру и теней,
И знаю: жизнь, как эта капля, – бесконечна.
Весна идет, и с ней – мой дом, мой теплый кров,
Где смех и чай, где сердце вновь оттает.
И в этом блике, в этой капле – мой зарок,
Что я вернусь, и жизнь меня встречает.
(Страница 39)
Тишина Вершин (1957)
На вершине, где небо с землей сливается,
Я стою, и ветер молчит в моих ушах.
Горы вокруг — стражи вечности,
Их пики остры, как клинки, пронзающие небеса.
Облака внизу — как море, что плещется у ног,
Но я один, и тишина давит на грудь.
Солнце ярко, но свет его холоден,
И в этой высоте воздух разрежен, как мысль.
Я достиг вершины, но что за ней?
Лишь пустота и безмолвие, что звенит в ушах.
Чувство полета, но крылья мои — лишь мечты,
И земля далеко, как забытая жизнь.
Здесь нет звуков, лишь эхо моих шагов,
И сердце бьется громче, чем весь этот мир.
Я мал, я ничто пред этой вечностью,
Но в этой тишине я слышу себя.
Может, вершина — это конец пути,
Или начало нового, неведомого мне.
Но в этом молчании гор я нахожу покой,
И страх, и восторг — все слилось в одно.
Я спущусь, но вершина останется во мне,
Как символ того, что я смог, что я был.
И тишина эта — мой вечный спутник,
Напоминание о том, что жизнь — лишь миг.
(Страница 41)
Палатка – Наш Дом (1956)
Среди снегов, под сенью сосен,
Мы ставим палатку свою.
Как корабль в море белом,
Она поплывет в ночь, во тьму.
Лыжные палки — мачты наши,
Брезент — паруса в вышине.
Растяжки — канаты тугие,
Ведут нас к звездам, к луне.
Вместе трудимся, как матросы,
Каждый знает свое дело.
В этой команде — наша сила,
Вместе мы смело идем к цели.
Когда палатка воздвигнута,
Мы входим в свой уютный дом.
Фонарик — как звезда путеводная,
Ведет нас в мир, где нету злом.
Пар дыханья — как облака,
Взлетают к брезентовым сводам.
Снаружи — холод и мрак,
Внутри — тепло, как в родном доме.
Здесь, в дикой природе суровой,
Мы обрели свой уголок.
В палатке, под небом звездным,
Наш временный, но милый кров.
И в этом простом быту походном