— Дядь Ван, ну что, сегодня в эфир пойдем? — спросил Мишка, подпрыгивая от нетерпения и бросая взгляд на приемник. Его глаза, блестящие, как у щенка, ждали новых чудес радиодела.
Иван, не отрываясь от провода, хмыкнул и повернулся к пареньку. Его лицо, с глубокими морщинами вокруг глаз, выражало смесь строгости и добродушия — как у наставника, который знает, что спешка в таком деле только вредит.
— Пойдем, Мишка, пойдем, — ответил он, поправляя очки на носу.
— Но сначала — дело важное. Без него ни сигнал не пойдет, ни станция не запоет. Заземление проверим. Это, брат, как фундамент под домом — не сделаешь крепко, всё развалится.
Мишка нахмурился, явно не понимая, о чем речь. Он представлял себе эфир, морзянку, далекие голоса, а тут — какое-то заземление. Иван, заметив его растерянность, улыбнулся и махнул рукой, приглашая следовать за собой.
— Пошли во двор, — сказал он, хватая с полки моток толстого медного провода, блестящего, словно отполированного.
— Покажу, как станцию к земле привязать. Без этого, Мишка, твой сигнал в лучшем случае захлебнется, а в худшем — искры полетят, и останемся мы без передатчика.
Они вышли во двор, где морозный воздух щипал щеки, а снег хрустел под сапогами. Двор был небольшим, окруженным низким забором, за которым виднелись сосны, укутанные белыми шапками. У стены дома торчал вкопанный в землю металлический штырь — длинный, около метра, с ржавыми пятнами, но крепкий, как и всё, что делал Иван. Рядом, аккуратно свернутый, лежал ещё один провод, ведущий внутрь дома, к батарее отопления. Иван опустился на корточки, его колени скрипнули, и начал разматывать медный провод, чья поверхность отливала красноватым блеском в утреннем свете.
— Заземление — это как якорь для корабля, — начал он, глядя на Мишку, который присел рядом, обхватив колени руками.
— Без него станция твоя — как лодка в бурю. Сигнал будет слабый, помехи полезут, а то и вовсе ток тебя шарахнет. Вот смотри.
Он показал на штырь, глубоко уходящий в промерзшую землю. Его конец был зачищен до блеска, чтобы обеспечить надежный контакт. Иван взял провод, ловко обмотал его вокруг штыря и начал затягивать гайку, используя старый гаечный ключ, который достал из кармана жилета. Его движения были точными, методичными, словно он выполнял ритуал, от которого зависела жизнь.
— Почему в землю? — спросил Мишка, теребя край своей куртки. Его дыхание вырывалось белыми облачками, а нос покраснел от холода.
Иван, не прекращая работы, ответил:
— Земля, Мишка, всё лишнее забирает. Электричество, что в станции гуляет, иногда норовит выскочить — это статическое электричество. Если его не отвести, оно в проводах накопится, и — бац! — искра. А искра — это беда. Может лампы спалить, а то и пожар устроить. Вот мы и даем ему путь — через провод, в землю, где оно растворяется, как вода в песке.
Мишка, слушая, кивнул, хотя в его голове земля теперь представлялась огромным магнитом, который тянул к себе невидимые молнии. Он протянул руку к проводу, но Иван тут же остановил его.
— Э, не трогай голыми руками, пока не проверим! — строго сказал он, но тут же смягчился, заметив, как паренек отдернул руку.
— Ничего, научишься. Главное — осторожность. Заземление — это не только для сигнала, но и для твоей безопасности. Радист, который спешит, долго в эфире не живет.
Они вернулись в комнату, где Иван подвел провод к батарее отопления, стоявшей у стены. Батарея, старая, с облупившейся краской, была ещё одним звеном в системе заземления. Иван зачистил конец провода ножом, обнажив блестящую медь, и аккуратно прикрутил его к металлической трубе, убедившись, что контакт плотный.
— Вот так, — сказал он, отступая назад и вытирая руки о тряпку.
— Теперь станция наша к земле привязана. Сигнал пойдет чистый, а мы с тобой — в безопасности. Но запомни: каждый раз, перед тем как в эфир выходить, проверяй заземление. Один раз пропустишь — и искры полетят, как звезды в Новый год.
Мишка, стоя рядом, смотрел на провод с новым уважением. То, что раньше казалось ему просто куском меди, теперь выглядело как живая нить, связывающая их маленький мир с огромной силой земли. Он вдруг заметил, как солнечный луч, пробившийся сквозь окно, отразился от медной поверхности, бросив на стену яркий блик, словно искру.