Иван, в своей выцветшей рубахе с закатанными рукавами, поправил очки и откинулся на спинку стула. Его лицо, с глубокими морщинами и лёгкой сединой в бородке, выражало спокойную уверенность — уверенность человека, который знает, что эфир всегда ответит, если позвать его правильно. Он только что показал Мишке, как ловить сигналы, и теперь пришло время для следующего шага. Его пальцы, сильные и ловкие, коснулись ключа Морзе, и в комнате раздался тихий, но четкий щелчок, словно первый аккорд перед началом мелодии.
— Ну что, Михаил, поймал сигнал — это полдела, — начал Иван, и его голос, твёрдый, но с тёплыми нотками, звучал как у наставника, готовящего ученика к важному испытанию.
— Теперь надо самим в эфир выйти. Позвать, чтобы нас услышали. Это как в лесу крикнуть: «Эй, кто там?» Только кричим мы не голосом, а ключом. Готов?
Мишка кивнул, его глаза блестели от волнения, а руки невольно сжались в кулаки. Он всё ещё чувствовал эхо того далекого позывного — «UA3…» — и теперь представлял, как их собственный сигнал полетит через небо, отскакивая от ионосферы, чтобы достучаться до кого-то в Сибири или даже дальше.
Иван придвинул ключ ближе и подключил его к передатчику. Щелчок тумблера — и радиолампы засветились ярче, их оранжевое сияние отразилось на карте СССР, висящей на стене, где красные линии радиоволн казались живыми артериями Родины. Он взял карандаш и быстро набросал в блокноте их позывной: «UA9KVC». Потом повернулся к Мишке, его взгляд был строгим, но добрым.
— Слушай внимательно, — сказал он.
— В эфире порядок — первое дело. Когда даёшь общий вызов, это называется CQ. Говоришь: «Це Ку, Це Ку, Це Ку, де Ульяна-Анна-Девять-Кило-Виктор-Центр». Чётко, ритмично, чтобы каждый, кто услышит, понял: это серьёзная станция, а не радиохулиган какой-нибудь. Понял?
Мишка кивнул, хотя в голове у него уже путались буквы и слова. Он смотрел на ключ, чья латунная рукоятка поблескивала, словно приглашая прикоснуться, и чувствовал, как сердце колотится от предвкушения.
— А как это… ритмично? — спросил он, хмурясь.
— Ну, чтобы правильно было?
Иван улыбнулся, и его улыбка была тёплой, как свет ламп. Он взял ключ в руку и начал медленно отстукивать ритм: «ти-ти-та-та, ти-ти-та-та, ти-ти-та-та». Каждый щелчок был точным, как удар метронома, а звук — чистым, словно звон колокольчика в морозном воздухе. Мишка затаил дыхание, глядя, как пальцы Ивана танцуют по ключу, и представлял, как эти точки и тире превращаются в невидимый сигнал, что мчится через ночь, отскакивая от небесного зеркала.
— Вот так, — сказал Иван, закончив.
— Это CQ, общий вызов. Теперь наш позывной: UA9KVC. Смотри и слушай.
Он снова взялся за ключ, и комната наполнилась ритмичным постукиванием: короткие и длинные звуки складывались в код, который, как объяснил Иван, был понятен радистам по всему миру. Мишка следил за каждым движением, замечая, как уверенно Иван держит ритм, как его рука, сильная, но точная, словно играет мелодию. Когда он закончил, в динамике раздался лёгкий отклик — их сигнал ушёл в эфир, чистый и сильный, готовый найти своего корреспондента.
— Дядь Ван, а вдруг никто не ответит? — спросил Мишка, понизив голос, будто боясь спугнуть невидимую связь. Его щеки порозовели от волнения, а пальцы нервно теребили край куртки.
Иван отложил ключ и повернулся к пареньку. Его глаза, блестящие за стеклами очков, излучали спокойную уверенность.
— Ответят, Мишка, — сказал он.
— Эфир никогда не молчит, если звать правильно. Может, не сразу, может, через минуту или час, но кто-нибудь да услышит. Главное — быть чётким и не сдаваться. Радист, который спешит или суетится, в эфире не уважаем. А мы с тобой — за Родину работаем, наш сигнал должен быть как знамя — ясный и гордый.
Он снова включил приемник, и комната наполнилась треском помех, среди которых, как звёзды в ночном небе, пробивались слабые сигналы. Иван медленно вращал ручку настройки, и вдруг из динамика донесся ответ — четкая морзянка, ритмичная, как сердцебиение: «UA9KVC de UA4LOM». Иван замер, его лицо озарилось улыбкой, а пальцы тут же потянулись к блокноту.
— Вот оно! — воскликнул он, записывая позывной.
— Это из Центральной России, может, из Воронежа. Слышишь, как чисто идёт? Наш вызов услышали!
Мишка просиял, чувствуя, как гордость разливается по груди. Он смотрел на ключ, на приемник, на карту, где красные линии теперь казались ему дорогами, по которым их сигнал мчался к далеким городам. В этот момент он понял, что CQ — это не просто буквы, а приглашение, открытая дверь в мир, где каждый радист, от Урала до Камчатки, был частью одной большой семьи.