— Дядь Ван, а что дальше? — спросил Мишка, его голос звенел от нетерпения.
— Антенну почистили, приёмник блестит. Теперь что?
Иван отложил тряпку и вытер руки о старый фартук, висевший на гвозде. Его лицо, с глубокими морщинами и аккуратной сединой в бородке, осветилось лёгкой улыбкой — строгой, но доброй, как у учителя, который знает, что урок только начинается.
— Дальше, Михаил, — сказал он, садясь на стул и подвигая к себе передатчик, — проверяем голос станции. Техника — она как человек: если за ней ухаживать, она тебе отвечает. Но голос её — это сигнал, а сигнал должен быть чистым, сильным. Давай-ка настроим передатчик, послушаем, как он поёт.
Он включил аппаратуру, и комната наполнилась тихим гудением. Радиолампы загорелись оранжевым светом, их мягкое сияние отражалось в глазах Мишки, который придвинулся ближе, словно заворожённый. Иван взял маленькую отвёртку и начал подкручивать винты на панели передатчика, его движения были точными, почти ювелирными. Из динамика послышался слабый треск, а потом — ритмичные точки и тире морзянки, пробивающиеся сквозь эфир.
— Слышишь? — спросил Иван, не отрывая глаз от шкалы.
— Это наш зов, CQ. Но он слабый, глушится помехами. Надо подтянуть частоту, убрать лишний шум.
Мишка кивнул, хотя не совсем понимал, что делать. Он смотрел, как Иван поворачивает ручку настройки, как стрелка на шкале дрожит, словно живая, и как звук в динамике становится чище, звонче. Иван принюхался к лампам, его нос чуть сморщился, улавливая тёплый, чуть металлический запах.
— Лампы в порядке, — пробормотал он себе под нос, а потом повернулся к Мишке.
— А теперь ты попробуй. Возьми ключ, отстучи CQ. Только не торопись — техника не любит суеты.
Мишка, чуть покраснев от волнения, протянул руку к латунному ключу. Его пальцы, ещё холодные после улицы, коснулись гладкой рукоятки, и он почувствовал, как металл отдаёт тепло, будто приветствует его. Он глубоко вдохнул и начал стучать: короткий-длинный-короткий-длинный… Его движения были неловкими, но старательными, и из динамика полился неровный, но живой сигнал.
— Молодец, — сказал Иван, похлопав его по плечу.
— Но слушай технику. Она тебе подскажет, если что не так. Слышишь, как сигнал дрожит? Это контакт где-то шалит. Давай проверим.
Он открыл крышку передатчика, и перед глазами Мишки открылся мир проводов, катушек и блестящих контактов — словно внутренности какого-то механического зверя. Иван взял кисточку и начал смахивать пыль с плат, его движения были мягкими, почти ласковыми. Мишка смотрел, затаив дыхание, как тонкие ворсинки кисточки убирают серую пелену, открывая чистый металл.
— Вот она, беда, — сказал Иван, указывая на потемневший контакт.
— Окислился. Пыль и влага — враги техники. Сейчас исправим.
Он достал из ящика стола маленький напильник и аккуратно зачистил контакт, пока тот не заблестел, как новенький. Потом взял тряпочку, смоченную спиртом, и протёр его, убирая последние следы грязи. Мишка, наклонившись так близко, что чуть не стукнулся лбом о край стола, уловил резкий запах спирта, смешанный с тёплым ароматом ламп.
— А теперь попробуй ещё раз, — сказал Иван, закрывая крышку.
Мишка снова взялся за ключ, и на этот раз сигнал полился ровно, чисто, как горный ручей. Он улыбнулся, чувствуя, как гордость разливается по груди, а Иван кивнул, его глаза за стеклами очков блеснули одобрением.
— Вот так, Михаил, — сказал он.
— Чистые контакты — чистый голос. А теперь давай антенну ещё раз глянем. Ветер крепчает, надо убедиться, что она держится.
Они снова вышли во двор, где снег уже лежал толстым слоем, а сосны гудели под ветром, словно переговаривались друг с другом. Антенна, натянутая между деревьями, покрылась инеем, её медный провод сверкал в свете фонаря, который Иван держал в руке. Он проверил узлы, потрогал изоляторы, убедился, что всё крепко. Мишка, дрожа от холода, но полный решимости, помогал ему смахивать снег с проводов, его дыхание вырывалось белыми облачками в морозном воздухе.