Темнота за стеклом казалась живой — глубокой, непроницаемой, с редкими искрами света, будто звезды упали на землю и замерли в снегу. Группа молчала. Стук колес замедлялся, и в этом замедлении рождалось предчувствие: Ивдель был уже близко. Последний оплот перед тайгой ждал их, холодный и молчаливый, готовый принять и проводить дальше — туда, где цивилизация теряла свои очертания.
Станционный смотритель, закутанный в старый тулуп, стоял неподвижно, словно вырезанный изо льда. Его силуэт в тусклом свете фонаря казался призрачным, а лицо, скрытое под низко надвинутым капюшоном, оставалось загадкой. В руках он сжимал длинный деревянный шест, которым, видимо, только что разгонял сугробы у входа в станционное здание. Группа медленно приближалась, и каждый шаг сопровождался хрустом снега — резким, как выстрел в этой гулкой тишине.
Виктор Морозов, шагая впереди, первым нарушил молчание. Его голос, низкий и чуть хриплый от мороза, разрезал воздух:
— Здравия, товарищ! Это Ивдель, верно? Где тут ночлег найти можно?
Смотритель медленно поднял голову, и свет фонаря мелькнул на его обветренном лице — скулы острые, глаза глубоко посаженные, словно в них застыла северная тьма. Он молчал секунду, будто взвешивая слова, а потом буркнул:
— Ивдель, он самый. Ночлег? Вон туда, — он ткнул шестом в сторону низкого строения с покосившейся крышей, едва различимого в темноте.
— Только не ждите там перин.
Лена Белякова, кутаясь в пальто, поежилась и шепнула Ане, что стояла рядом:
— Что-то мне не по себе. Какой-то он… нелюдимый.
Аня, чьи рыжие кудри уже припорошил снег, фыркнула, выдыхая облако пара:
— Да брось, Лен! Это ж Север, тут все такие. Холодно, вот и не до улыбок.
Сергей Белов, топая ногами, чтобы согреться, хмыкнул:
— Ну, если медведи не встретят, то этот старик точно нас до смерти напугает.
Жора Сомов, потирая замерзшие щеки, подхватил шутку:
— Ага, медведи, небось, в тулупах поумнее ходят! Может, он и есть медведь, только шкуру снял?
Группа невольно хихикнула, но смех быстро угас, растворяясь в морозном воздухе. Римма, шедшая чуть позади, тихо кашлянула и сказала, ее голос был спокойным, но твердым:
— Хватит болтать. Идемте, пока совсем не окоченели.
Они двинулись к строению, которое смотритель назвал ночлегом. Деревянный перрон сменился узкой тропой, утоптанной в снегу, а вокруг раскинулась чернота — лес, густой и непроглядный, подступал к станции почти вплотную. Ветер, резкий и колючий, гнал снежные вихри, и те цеплялись за одежду, словно живые. Запах угля, что витал у поезда, сменился чем-то другим — сыростью, хвоей и едва уловимой гарью, будто где-то далеко тлел костер.
Павел Орлов, до этого молчавший, вдруг остановился. Его худое лицо, наполовину скрытое капюшоном, напряглось, а темные глаза уставились куда-то в сторону леса.
— Слышали? — коротко бросил он.
Все замерли. Тишина, казалось, стала еще гуще, но вот издалека донесся звук — низкий, протяжный вой, то ли собаки, то ли ветра, играющего в ветвях. Николай Тихонов, чьи очки уже покрылись инеем, нервно сглотнул и пробормотал:
— Волки, что ли?
Дмитрий Волков, чей шрам на лице казался еще глубже в этом холодном свете, сплюнул в снег и процедил:
— Не волки. Собаки. Но близко.
— Или медведи, — не удержался Жора, но его шутка повисла в воздухе, никто не улыбнулся.
Виктор махнул рукой, призывая двигаться дальше.
— Хватит пугать друг друга. Идем, товарищи.
Ночлег оказался ветхой избой с кривыми стенами и единственным мутным окном, из которого пробивался слабый желтый свет. Дверь, обитая рваным дерматином, скрипнула, когда Сергей толкнул ее плечом. Внутри пахло сырым деревом, углем и чем-то кислым, вроде квашеной капусты. Потолок был низким, закопченным, а в углу тлела печка-буржуйка, отбрасывая дрожащие тени на стены. За грубо сколоченным столом сидел мужчина — невысокий, коренастый, с густой бородой и красным носом. Он лениво поднял взгляд от кружки с чем-то горячим и буркнул:
— Новенькие, что ли?
— Так точно, — отозвался Виктор, стряхивая снег с штормовки.
— С поезда. Куда нам?
Бородатый кивнул на ряд топчанов вдоль стены, покрытых серыми одеялами, больше похожими на старые шинели.
— Располагайтесь. Чайник на печке, если не остыл. Только дров не жгите зря, утром угля подвезут.