Катька слушала его и понимала, что ей надоело. Вот так прямо надоело, сразу.
– Игорек, – вздохнула она, – вот я слушаю, что ты говоришь, и не понимаю, чего ты хочешь от меня? Чтобы я бросила завещание деда, котов, то, на что я уже подписалась, пообещала людям? Тебе хотя бы интересно, чем именно я собираюсь заниматься, в чем состоит суть этого проекта? Он, между прочим, не на зарабатывание денег направлен.
– То есть ты хочешь сказать, что тебе не заплатят?
– Заплатят, – не стала отрицать Катька. – Но никаких космических денег там нет. Дед ввязался в эту историю потому, что хотел поучаствовать в благотворительности. Главный спонсор выступает автором идеи, которую я лишь воплощаю. Воплощаю как могу и умею, как хочу, в конце концов. И это не просто работа, это подарок городу, привлечение внимания к его проблемам, вопросам, это помощь людям. Разве ты считаешь это неважным?
– Ты задумываешься о помощи каким-то посторонним людям, а о близких не думаешь вовсе, – сказал Игорь. – Теперь, когда твоего дедушки нет, у тебя остался я, а ты… ты словно задвигаешь меня за пыльный шкаф, потому что я тебе не соответствую.
Катька вытаращила на него глаза.
– Я тебе хоть раз говорила такую чушь о том, что ты мне не соответствуешь или что я хоть как-то выше тебя или лучше, умнее? Хоть раз ты от меня это слышал?!
– Нет, – неохотно признал Игорь. – Не слышал, однако это не означает, что ты так не думаешь.
– Много ты знаешь о том, что и как я думаю! – разозлилась Катька. – Думать за других и ставить диагнозы, не спросив человека, – это самая распоследняя идея вообще-то. Игорь, я все это время очень хорошо к тебе относилась…
– И не любила?
– Что, прости?
– Ты говорила, что любишь меня, а теперь утверждаешь, что просто хорошо ко мне относилась?
Катька ненавидела такие разговоры, терпеть не могла выяснение отношений, поэтому и страдала всегда, когда дед пытался уговорить ее на участие в его проектах, а ей приходилось отказывать. И сейчас, слушая Игоря, Катька испытывала только ту самую пыльную зашкафную тоску, от которой совсем нет толку, а лишь одно тупое расстройство. Ей хотелось бы объяснить Игорю, что она всегда не просто относилась к нему хорошо – она думала, что любит его, может, любит и сейчас… но Катька не стала бы утверждать это точно. Последние недели все перевернули: теперь прежняя жизнь казалась будто бы нереальной, а эта, новая, реальной донельзя.
– Пожалуй, я не готова обсуждать это сейчас, – вздохнула Катька.
– А когда ты готова? Давай сейчас решим. Теперь у тебя вечно нет времени, и не думаю, что в ближайшие недели оно появится. Я живу в твоей квартире, но без тебя… да-да, я помню, ты говорила, что это наша квартира, но, по сути, она твоя. Ты на нее заработала, это твое убежище, где ты строила свою жизнь, а я… – Игорь усмехнулся. – Пожалуй, просто подвернулся тебе. Со мной было удобно, не так ли? Тихо, спокойно, скандалов я тебе не устраивал, отпускал, куда ты хотела. Твой дед меня не любил – до сих пор не понимаю, за что, ведь я никогда про тебя плохо не думал и зла тебе не желал. Просто, наверное, я не вашего полета птица; мне и раньше так иногда казалось, хотя я гордился тем, что у меня такая умная и талантливая девушка. Я старался поддерживать тебя в твоих делах, и ты меня поддерживала, спасибо. Но любила ли ты меня? Я тебя – да, и до сих пор люблю… наверное. Сейчас все так поменялось, и я ощущаю, Катя, что я тебе не нужен. – Он поднял ладонь, останавливая ее возражение. – Нет, дай мне договорить. Я же, в конце концов, не игрушка, а живой человек, я тоже имею право на свое мнение, свои планы в жизни. И я позвал тебя замуж не потому, что не хотел тебя упускать, не потому, что хотел как-то примазаться к твоему наследству, будущей славе, тому, чего ты достигнешь в жизни. Ты просто казалась мне подходящий спутницей жизни; с тобой интересно, да, комфортно… а разве это не важно?
– Конечно, важно, – согласилась Катька.
– Но мне кажется, я ошибался, и, может, дело не только и не столько в тебе, в твоем отношении, в твоей любви или нелюбви… Дело в том, что я тебе не подхожу, а ты, скорее всего, не подходишь мне, и это правда. От нее больно, но лучше признать ее сейчас, чем промучиться полжизни и потом сожалеть о том, что лучшие годы потратил не на того человека.
– Игорь…
– Подожди, я еще не закончил. – Судя по всему, он долго думал над этой речью и теперь вываливал ее – немного сбивчиво, но, похоже, и вправду искренне. – Поэтому я решил прийти и поговорить с тобой сегодня. И я не хотел требовать от тебя какого-либо ответа; может, ты сама и не знаешь, любишь ты меня или нет. Я понимаю, что сейчас у тебя тяжелое время. Возможно, ты запуталась. Мне ты об этом не рассказывала. Но вдруг оно и к лучшему, потому что я не очень хорош в этих сложных переживаниях. У тебя умер дедушка, резко поменялась жизнь, ты должна разгребать его моральные долги – или о чем ты мне сейчас рассказывала? И коты эти… – Он кивнул на Фреда и Джорджа, задремавших от безделья. – Сама говорила, что не можешь их понять, а они тебе все равно важнее. Давай признаем, Катя, я не соответствую этому уровню. Другой парень бы с амбициями, может быть, радостно потирал руки и воспользовался таким исключительным шансом быстро окольцевать тебя, а потом не давал развода, пока ты не отвалишь ему побольше деньжат. Или попросил пристроить куда-нибудь в теплое местечко, где денег можно получать много, а делать практически нечего. Но я не таков, я это просто не потяну, и мне это не нужно. У меня никогда не было карьерных амбиций, и работаю я в салоне сотовой связи, потому что мне это нравится. Нравится быть консультантом, продавать телефоны… да, такое тоже бывает, не всем летать в поднебесье, кто-то и в земле должен копаться.