К семи часам я приехал в район небоскребов, нашел нужный мне дом-развалюху на рю Мальшерб и поднялся в глухом лифте, от которого у меня началась клаустрофобия. Я позвонил в дверь, но никто не открыл. Я хотел было уйти, но дверь скрипнула, и в темноте лестничной площадки надо мною воздвигся гигант с детским лицом. Марсель Перес явно не ожидал гостей – не говоря уж о незнакомцах, которые имеют наглость свалиться как снег на голову. Я не предполагал, что он окажется выше меня – и однако он был выше. И моложе – едва за сорок.
– Я доктор Даннаше, – представился я. – Лечащий врач Луи Дракса. Вы не откажетесь со мной поговорить?
Детское лицо психолога затуманилось. Я рассмотрел его повнимательнее. Темные сальные волосы, густая челка, упавшая на глаза. Под глазами круги, на щеках и подбородке – трехдневная щетина. Марсель мялся, не желая меня впускать, но я успел показать ему бутылку «Перно», купленного в казино за углом.
– Это вам. Не желаете выпить со мной?
Сработало. Он пропустил меня и провел на маленькую кухню, где в полной тишине открыл бутылку и наполнил бокалы. Молча пригласил в гостиную – я вошел и сел в кресло. Вот, значит, куда Луи приходил на терапию. Не вдохновляло. Было очевидно, что и до нашего аперитива Перес не терял времени: на столике стояла початая бутылка «Перно» (я угадал) и недопитый бокал.
– Прошу вас, присаживайтесь, – сказал он и поставил мою бутылку на столик.
Коротко я рассказал о том, как чувствует себя Луи и что прогноз плох. В общем, он вряд ли выберется из комы.
– Бедный, бедный, – пробормотал Перес и отвел взгляд.
– Я слышал, вы больше не практикуете.
– Да, – мрачно подтвердил Перес. – Не практикую.
– Это из-за Луи? – Он был такой сломленный – а может, такой пьяный, – что я решил говорить без обиняков. Этот человек – развалина.
– Нет. Из-за его матери. Когда случилось несчастье, она пришла ко мне. – Перес говорил, глядя мне в глаза, – мне стало не по себе. Он отпил вина и закашлялся, на шее заходил кадык. – Она сказала, не дай бог из-за меня еще кто-нибудь пострадает.
На подоконнике я заметил бинокль. На книжных полках – альбомы по примитивному искусству, книги о художниках, какая-то классика, много Флобера. Целая полка отведена под психологию. Но квартира была аскетична: стены голые, никаких украшательств, кроме горки морских ракушек.
– Слушайте, я уже рассказал детективу Шарвийфор все, что мог, – произнес Перес. – Ответил на все ее вопросы.
Перес быстро хмелел, но, как и детектив, смотрел с пытливым профессиональным интересом. Я улыбнулся, отпил еще вина. «Перно» ударяло в голову, и это было нехорошо, потому что нам предстоял серьезный разговор. Я почти не ел. Пить надо с умом.
– А на мои ответите? – спросил я.
– Я рад помочь Луи, – ответил Перес. – Если это возможно… – Он как-то сразу сник, но взгляда не отвел. Я видел, что он порывается что-то сказать. – Натали утверждала, что я должен был это предвидеть.
– И вы тоже так думаете?
– В определенном смысле да. Я согласен с тем, что недопонял ситуацию. Не уловил определенных знаков. В чем и признался детективу.
– Вы имеете в виду Пьера Дракса?
– Я имею в виду все в совокупности, – ответил он. – Вы и не представляете. Но хочу сказать в свое оправдание…
– Я вас ни в чем не обвиняю, – поспешно вставил я. – Я не за этим сюда пришел. Не думаю, будто кто-то вообще мог это предотвратить. Но вы рассказывайте.
– Дело в том, что я работал вслепую. Натали Дракс должна была меня предупредить о некоторых вещах. До того, как она привела Луи на сеансы, я о многом ее расспросил, но она умолчала о самом важном. Если бы я знал то, что знаю теперь, я по-другому бы слушал Луи. Время от времени он повторял, что Пьер ему не родной отец. Я считал это выдумкой. А на самом деле так и оказалось. Луи не знал, что это факт, – просто слышал обрывки разговоров, ловил вибрации. У мальчика была потрясающая интуиция. И еще у него часто выплывала тема изнасилования.
Марсель замолчал и внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять, в курсе я или нет. Я медленно кивнул.
– В общем, Луи был гораздо догадливее, чем все мы думали, – заключил Перес. – Он был талантливым ребенком. Если б я знал, что он может такое угадать… Если бы я знал, многое встало бы на свои места. Но только теперь все прояснилось.
– Вам нравился Луи? – тихо спросил я. – Мне ведь не пришлось с ним пообщаться. Каким он был?
– Удивительный, необычайно восприимчивый ребенок. Он закручивал такие истории! Я никогда не мог разобрать, где в них настоящее, где преувеличение, а где он просто-напросто сочиняет. Подтрунивает надо мной, не подпускает к тому, что его на самом деле тревожило.