А ведь все вокруг живое – но ни мышки споймать, ни травинки погрызть. И еще попробуй это бойцам объяснить: от травинки животом день маяться, а вот если больше… Вот я всех и заставила - пожевать травинку, и сама пожевала – чтоб поняли. И самое странное – поняли, случаев отравления за все полтора месяца считай и не было.
Что там было? Да рейд как рейд, не слаще твоего – собрали всех недобитых кого смогли, да бегали зайцами, чтобы нас не поймали. Укусили – и деру, в основном на склады продовольствия нападали – есть-то хотелось и, понятно, нас там ждали. Ну и с их разведкой резались от души …
Как выжили? Да кто сказал-то, что выжили… Смекалка в основном выручала. Например, всегда на новое место шли парами – впереди один штурмовик, идет очень низко и быстро, сзади – другой на большом отдалении и высоте. Мураши они безбашенные, как видят цель – сразу стреляют. Но в низко летящую скоростную цель даже если и попадешь, не завалишь– очень недолго она в зоне обстрела пребывает, а вот по демаскированной позиции второй штурмовик отстреляется уже наверняка, без вариантов.
- А если они первую пропустят и по второй ударят?
- Это конечно хуже, но такие умники все же редкость, да и на первом штурмовике четыре турели и три уже заранее назад повернуты, остается чуть вверх подпрыгнуть и эту точку в огневые клещи взять. А так чтобы сразу две установки попалось, такого не было – мы все же не геройствовали и на рожон не лезли. Так что нам скорее их спецназ опасней был, но у нас были и штурмовики, и БДРМ, а их спецназ в поле голым бегает, уж не знаю почему. Тактика наверно такая, чтоб менее заметными быть.
Еще сплавлялись по рекам, спецназ авиацию наведет, они небо прочесывают, а мы сеткой накроемся и плывем тихонько по течению, никто нас не видит. Все акции так и планировали – чтобы реки рядом были.
Но сам понимаешь – сколько веревочке не виться… Любой запас кончается, и техники, и людей, и везенья с придумками. Прижали нас в ущелье в итоге, там все и легли – двадцать пять человек из полутора сотен осталось, да и то – чудом. Правда и выжить из нас никто не надеялся…
Одним словом – рейд как рейд:
Жизнь и смерть в одной упряжке,
Полглотка осталось в фляжке.
Перевалы, серпантины.
Слева мины, справа мины.
Потерпи еще, Серега,
Подожди еще немного.
Нет Сереги, был Серега.
Забрала его дорога.
Месяц писем мы не пишем.
Месяц серой пылью дышим,
Цепью горы и равнины.
Мы смыкаем наши спины.
С фланга духи, с тыла духи,
Облепили, словно мухи.
У дороги рвутся мины.
Кто стрелял Сереге в спину?
Ну теперь не жди пощады.
Я тебя достану, гада.
Помолись в душе Аллаху,
Я и суд тебе и плаха.
Где тебе со мной тягаться?
За двоих я буду драться:
За себя и за Серегу.
Ты уступишь нам дорогу.
Пусть теперь мне будет тяжко,
Пусть пуста сегодня фляжка.
Не вернулся друг из боя,
Но по-прежнему нас двое.
У меня теперь два сердца.
Не отдам Серегу смерти.
Коль жива я, жив Серега.
Ведь одна у нас дорога.
Знайте, люди, жив Серега,
Он меня осудит строго,
Если клятву я нарушу,
Если вдруг в бою я струшу.
За двоих мне жить на свете.
Я теперь за все в ответе,
У меня в груди две раны,
У меня теперь две мамы…
Жизнь и смерть в одной упряжке.
Я воды оставлю фляжку.
Поклонюсь тебе, Серега.
Ты прости, зовет дорога.
Мой черед не за горами,
Но, покуда память с нами,
Сберегу твою тельняшку.
Сына выучу бесстрашью.
Пусть возьмет с собой в дорогу
Имя друга сын Серега.
Марианна Захарова (друг Серега)
Увлеклась воспоминаниями, блин, Назар уже за сердце держится и губы серые… А что он там повторяет?
Не вернулся друг из боя,
Но по-прежнему нас двое.
У меня теперь два сердца.
Не отдам Серегу смерти.
Вот елки, такие слова, да еще моим голосом… Пытаюсь успокоить.
- Да не было ничего такого, я в конце рейда чуть больше двух пудов весила – ты бы меня смог одной рукой поднять, какие там дети...
Что-то не то опять ляпнула, приходится положить одну лапу на проекцию сердца, и двигать второй плавно сверху вниз – заставляя сердце биться спокойно и сильно, а не трепыхаться умирающей рыбкой…
***
Многие события будущего совершенно логично вытекают из того, что случилось ранее, и перебирая бусины памяти нанизанные на нить жизни каждый раз удивляешься – «почему была так слепа», ведь все, все, абсолютно все, можно было предсказать чуть не за полгода до того как все произошло. Вот и сейчас, перед тем как взять в руки последнюю бусину, я задаю себе этот вопрос и не замечаю, как калейдоскоп будущего складывается совершенно в новый узор, просто потому, что в прошлом я подметила все новые и новые штрихи, которые совершенно «ясно» указывали мне на развязку.