А я, за ним следом! Правда, тут уж цивилизованная часть опомнилась и вежливо поинтересовалась – «а что ты будешь делать, когда его догонишь?». «Рвать и Грызть!!!» - заявила пещерная дива, тогда леди, сложив губки в куриную гузку, указала полированным и лакированным коготком на стремительно приближающийся тощий афедрон, в валиках свалявшейся шерсти, и спросила – «это?»
Однако. Выходит и цивилизованность умеет возвращаться стремительно. Моя тушка тормознула всеми четырьмя лапами так, что из образовавшегося пылевого облака пришлось выпрыгивать на рефлексах. Зато, в руках уже была верная винтовка, из которой я и шарахнула вдогон гранатой, выставив ее акустику, частоту - на инфразвук. И чуть в очередной раз не лоханулась, едва-едва успев зажмуриться и захлопнуть клапаны в ушах, а сами локаторы – крутануть на сто восемьдесят.
Все равно, приложило душевно. Проморгавшись увидела «бугра» уже почти на горизонте. Он, по-моему, отринув все приличия, перешел уже с бега, то ли на порхание, то ли на низкое планирование… Надо будет потом понаблюдать за висящими над головой милыми птичками – чтобы успеть снять шкуру, если бедолага протянет лапы от переживаний.
Так, а теперь у нас осталось еще одно небольшое дельце… Придав всей своей фигуре выражение «а мне пофиг, на какую сторону у тебя тюбетейка!» поворачиваюсь к этому… и вся моя решительность улетучивается от его счастливой физиономии и мокрой от слез бороды (то ли действительно мне так рад, то ли зайчик от шоковой гранаты поймал), нет ну как на него сердиться.
Ну здравствуй, горе ты мое!
***
Ветер пребывал сегодня в тихой грусти. Впереди была целая ночь, а он все еще не решил - кем будет сегодня. Согласитесь, бриз и самум, это две разных сути. Вздымать валы или затмевать небо поднятым песком не хотелось – вон, как радостно перемигиваются на небе звезды, соскучились они за последнее время затянутом тучами небе. Вот пусть и веселятся, а мы погрустим, пока не найдем себе новое развлечение.
Ветер невесомо коснулся зеркала соленой воды, подняв чуть заметную рябь в качестве дружеского приветствия и заскользил вдоль, касаясь правым крылом прибрежных дюн. Поплутал чуть в ветках колючего кустарника, тронул верхушку бархана, полюбовавшись на стронувшуюся вниз волну песка, и увидел впереди огонек костра.
Играть с языками пламени ветер любил, они были такими же непоседливыми и еще более переменчивыми, чем он сам. Жаль только, что они очень быстро заканчивали свой путь… А еще больше было жаль, что такой праздник знакомства случался чаще всего там, где воздух рассекало острое железо, а огонь пах горелой плотью. Впитав в себя этот запах и боль огонь с ветром впадали в неистовство и показывали этим существам, что значит тревожить силы бесконечно их могущественней, да еще по таким глупостям. Это было яростно-опьяняюще, но совсем нерадостно, потом долго приходилось приходить в себя и вспоминать, как просто радоваться встречам с облаками, пустыней, водой…
Это было досадно еще и по тому, что ему нравились эти странные двуногие существа. Они были так же переменчивы, как и он, так же любили играть, так же легко рождались и умирали, чтобы возродится вновь. Было совершенно невозможно угадать, чего ждать от них в следующий миг. Они, то мужественно противились его силе, то своей хитростью умудрялись заставить работать даже его – ловя в паруса на море или лопасти мельниц на земле, а могли и прятаться от его буйства, отгораживаясь неодолимостью камня. Вот и кто их постигнет – разве что камень с его неспешным постоянством.
Но в этот раз пламя пахло приятно – морем, что, впрочем, не удивительно – у живущего здесь двуного, своего скота чтобы давать кизяк не было, вот и оставалось жечь то, что выбрасывало на берег море. Охватив обоими крыльями костер, ветерок разом всем телом впитал происходящее здесь.
Возле костра сидели двое, он - что-то резал маленькой полоской железа в руках на подобранной деревяшке, она - прищурив огромные глаза, смотрела за игрой языков пламени. Мужчина и женщина – сегодня у старого знакомца собрались в гостях два разных мира.