Ветер даже испугано взвизгнул, едва успев уйти от первого маха, а потом, рассмеявшись подключился к веселью, с радостью наворачивая круги вместе со странным многосегментным лезвием – все же он был быстрее! Немного.
А тем временем настал час тяжелых дум уже для мужчины – глядя на неподвижную фигурку, накрытую куполом из отблесков стали, он сейчас пытался представить себе настоящий бой с таким противником. Нет, все то, что здесь происходило к навыкам отъёма чужой жизни и сохранения своей отношения почти не имело, так баловство, в настоящей схватке почти не применимое. Так, «gymnazo» по-гречески, впрочем, второй вариант - «gymnos» тоже подходил вполне, одеждой демоница себя особо не отягощала, обходясь большей частью собственной шкурой.
Об малопригодности таких движений в реальном бою, он не так давно заявил ей прямо, во время утреннего «танца с тенью», получив в ответ искреннее восхищение прозорливостью и исчерпывающий ответ «это чтобы потом рожать без проблем». После чего уединившись, молил Господа обратить свой всепрощающий взор на мир где, готовясь к материнству, надо не осваивать шитье или танцы, а брать в руки оружие.
И чем, кроме ада, мог быть этот мир… Нет, он не чувствовал в ней зла, но это ни о чем не говорило – обратиться ко злу они могли вполне, и как предотвратить это решать предстояло похоже ему. Потому, что эта гимнастика все же говорила очень много человеку, давно потерявшему счет боям и поединкам в которых довелось участвовать. Не так давно, перед тем как удалится от мира, ему было достаточно увидеть, как человек управляет конем или ест, чтобы сказать насколько серьезный перед ним боец.
Демоница же была очень серьезным противником, даже не ему – десятку Фаварис-ар-Рум (*«рыцари румского царя» - телохранители басилевса), а уж если принять во внимание насколько женщина обычно слабее…
Чтобы хоть как-то отвлечься мужчина подхватил полено, предназначенное для костра, и, вместо огня, подбросил его вверх. К шипению рассекаемого воздуха прибавился стук - нанося по полену удары то лезвием, то подтоком, дива не давала ему упасть на землю.
В воздухе весело закрутились стружки и щепки, ветерок мигом подхватил новую игру и закружил их, но забава быстро надоела – он понял, что это будет продолжаться довольно долго, пока остаток полена так не уменьшится в весе, что от него уже нельзя будет ничего отнять. А мужчина опять впал в свои невеселые мысли.
Подивившись наивности его рассуждений ветер, потерявший интерес к происходящему здесь, потянулся вдаль – там происходило что-то важное, расстояние ведь не преграда для многих и тем более для того, кто может быть разом в нескольких местах одновременно.
А там всадник подгонял верблюда - давно пора было останавливаться на ночевку, но он уверенно держал путь по уже появившимся звездам, что говорило о том, что он точно знает куда следует и что место это - совсем недалеко. И действительно, справа на холме появились несколько всадников, которые, обменявшись с приехавшим жестами, продолжили свой путь – верблюда, да и всадника, здесь знали хорошо.
На стоянку гость въезжал неторопливо. И спешить уже некуда, и торопиться – проявить неуважение к хозяевам. Ветер, хоть и знакомый с обычаями проживающих в этих местах двуногих, все равно не сдержался и подтолкнул его в спину, но даже внимания не привлек – ритуал шел своим чередом и разве что хансим, смог бы заставить его участников проявить поспешность.
Не спеша приблизившись к нужному бейт шар (*шерстяной дом) гость привязал верблюда и поправил и без того аккуратную одежду – надо было дать возможность женщинам покинуть меджлис(*общественная часть жилища, обычно ошибочно считающаяся «мужской»), сегодня там у очага собралась вся семья хозяина. Пока неспешно было пройдено несколько десятков шагов до входа все, кроме хозяина и его племянника, успели, не теряя достоинства, скрыться за ковром отделяющим меджлис от харема(*семейная часть куда закрыт вход посторонним). Вот теперь можно и начинать.
После традиционно приветствия и рукопожатия с хозяином двое парней занесли его седло и установили справа – все шло своим чередом. Присев и получив традиционное массаак алля билькейр(*«да благословит Аллах ваш вечер») и ответив тем же самым гость принял поданную чашку с бледно-коричневым гавахом(*кофе).